Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

Она поддала ногой рассыпчатую белую кучку.

— Собирай навоз, вот такой. Немного раскроши отдельно, это будет трут. А трава — нам ведь понадобится одежда и одеяла от солнца, мух и холода. Я умею плести. Нам лучше идти по ночному холодку, а отдыхать, пока жарко, до того как мы добудем себе все необходимое на каком-нибудь подворье. М-м… ещё я, пожалуй, сплету тебе обувь.

Она пошла прочь.

— Погоди, — крикнул он. — Ты забыла нож. И долго ли тебя не будет?

Она весело усмехнулась:

— Если я не убью кого-нибудь камнем ещё до того, как у тебя будут готовы горячие уголья, меня и коршунам бросать не стоит — побрезгуют.

Джоссерек, оставшись один, призадумался. Нож — очень полезная вещь. Зажигалка, оказавшаяся в кармане, тоже пришлась весьма кстати. Камень, который она нашла в этой лишенной камней местности, был обломком бетона должно быть, от древней дороги, проложенной ещё до прихода льдов. В общем, им повезло. Но он подозревал, что Доний не нужно везение, чтобы выжить здесь.

Она, как и обещала, вскоре принесла тушку кролика и в горсти перепелиные яйца.

— Ваш край богат живностью, верно? — заметил он. Ее настроение изменилось вмиг, будто набежала тень от облака. Она тяжело посмотрела на него.

— Да, потому что мы его бережем. И прежде всего следим за своей численностью. И сюда-то войдет имперская сволочь? — злобно выплюнула она. Ну нет!

— Что ж, — рискнул Джоссерек, — какой-никакой союзник у вас есть — это я.

— Вот именно — какой-никакой, — сузила она глаза. — Насколько мы можем доверять любым… цивилизованным людям?

— О, я клянусь тебе — Люди Моря не претендуют на Андалин. Подумай, как мы далеко от вас. Это не имело бы смысла.

Он поневоле перешел на арваннетский — не на старинный язык образованных слоев, а на жаргон торговцев и портового сброда. Дония, однако, поняла его и придирчиво спросила:

— В чем тогда ваш интерес? Какое вам дело до нас?

— Я уже говорил…

— Это слишком слабая причина. Наши встречи на корабле были слишком короткими, чтобы я могла докопаться до истины. Но теперь… Если Люди Моря хотели бы нас изучать, они могли бы прислать сюда человека открыто. Он мог бы сказать, что он — искатель знания… ученый. Ты говорил, что у вас их много, когда мы гуляли по городу. Зачем подвергаться такой опасности, как ты, если бы не что-нибудь другое, спешное?

— Ты проницательна! — с облегчением сказал Джоссерек. Не слишком ли проницательна для варварки, промелькнула скрытая мысль. — Твоя взяла. Особой крайности у нас нет. Но мыслящих людей Океании беспокоит положение с серой.

— Сера? — она свела брови. — А да. Желтое горючее вещество. Мы зовем его згевио.

— Богатейшие в мире залежи, насколько известно, расположены вдоль Дельфиньего залива. Мы получали почти всю нужную нам серу от Арваннета, когда той местностью заправлял он сам. Теперь ею заправляет Империя, а она запретила вывоз. Сера — это порох. Скейрад объявил себя властелином всех бароммских кланов, а император, его внук, мнит себя властелином мира. — Он пожал плечами. — Не думаю, чтобы его потомкам и вправду удалось завоевать весь земной шар. Но ты сама понимаешь, почему Старейшинам и Советникам в Ичинге не нравится, как с недавних пор обернулось дело.

— Да. Это весомо. Мы можем вам довериться. — Дония бросила кролика и сжала плечо Джоссерека, сверкнув зубами в улыбке. — Я рада.

У него застучало в висках, и он чуть было не схватил её в объятия. Но она отпустила его, осторожно сложила на землю яйца и сказала:

— Если ты возьмешься сготовить, я примусь за одежду.

— Я здорово проголодался, — сознался он. И занялись каждый своим делом. Ее пальцы проворно мелькали, сплетая стебли.

— Куда мы направимся теперь? — спросил он. — И для начала, где мы есть?

— К западу от Становой и к северу от Яблочной реки, которая впадает в Становую через день пути пароходом. Я замечала дорогу, пока мы плыли. Ближайшее подворье — Бычья Кровь — в двух днях пешего перехода. Хотя нет я забыла про твои нежные ноги. Может быть, путь займет дня четыре. Обдирай ушастика поосторожнее — он пойдет тебе на обувку. Необработанная шкурка воняет и быстро трескается, но до жилья выдержит. Там возьмем лошадей — и домой, предупредить своих.

— Ведь твой дом далеко, я прав? И ты так хорошо знаешь весь край рогавиков?

Золотистая голова кивнула:

— Подворья, зимовья и прочие оседлые поселения я, конечно, знаю. По картам, даже если сама там не бывала. Их не так уж много.

Джоссерек впивал глазами простор.

— Но как ты их находишь? Я не вижу ни единого ориентира.

— Направление определяю по солнцу и звездам, раз у нас нет компаса. Расстояние — по скорости, с которой идем, по тому, сколько прошли за один раз. Потом, на каждом подворье весь день поддерживают дымовой маяк. В ясную тихую погоду дым виден над горизонтом за тридцать-сорок миль. — (Расстояние она называла в арваннетских мерах.) И нахмурилась. — Придется хозяевам погасить свои огни, если сюда придут солдаты… пока мы не избавимся от этой саранчи.

Джоссерека пробрало холодом, несмотря на теплый день. «Я считал себя жестким человеком, я убивал людей и не лишался после этого сна, но её тон, её взгляд… Неужели солдаты Империи для неё действительно паразиты, вредители, которых надо истребить, и она совсем не видит в них людей? Как совместить это с тем, что её народ ни разу за всю историю не начинал войн и не вторгся в чужие земли?»

Он прилежно трудился, собираясь с духом. И наконец решился.

— Дония…

Она подняла глаза на Джоссерека.

— Дония… с чего ты так взбесилась ночью? Ведь мы договорились, что будем шпионить и собирать сведения по крайней мере до Фульда.

Она уронила свое плетенье. Рот её так сжался, что на шее выступили жилы. Джоссереку послышался звук вроде тихого мяуканья.

— Прости, — прошептал он, пораженный. Она глубоко дышала, постепенно возвращая себе спокойствие, и её лицо и грудь вновь обретали краску. Но голос ещё звучал хрипло:

— Мне надо было убить Сидира. Я не смогла. Силы оставили меня. Да помогут они мне в следующий раз вырвать у него нутро.

— Но… но ведь вы с ним… Ты говорила, он тебе даже нравился…

— Это было до того, как он пошел на север. Когда он вторгся в Яир и Лено, я почувствовала — ясно почувствовала — первое дуновение Хервара. Если бы он привез меня туда… Но он сказал,