Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

ездовые лошади. Верховые кони, собаки, соколы были на охоте. Окинув взглядом волны зеленых холмов, вплоть до восточного горизонта, Джоссерек увидел и её. Охотники гнали стадо буйволов — лавину рыжих тел, сотрясающую землю грохотом копыт, — скача вплотную по его краям с копьями и луками наготове.

— Разве можно съесть столько мяса, прежде чем оно испортится? — удивился он вслух, привыкнув уже к почти религиозному отношению к земле и всему живому на ней, существующему у местных жителей.

— Почти все мясо высушат или закоптят, и возчики доставят его домой… а также шкуры, кости, жилы, кишки — все пойдет в дело.

— Но ты говорила, что вы и зимой охотитесь.

— Понемногу — и рядом с зимовьями. Запасы выручают нас в метель или когда едем куда-нибудь в гости, а можно просто рукодельничать и предаваться досугу. Не думаешь ли ты, что мы всю, зиму сидим, зарывшись в снег, как койоты? И Дония с дразнящим смехом поскакала вниз. Джоссерек удивился, что люди в стане, завидев чужих, схватились за оружие. Путешественники не однажды упоминали о доверчивости рогавиков. Дония, должно быть, тоже обратила на это внимание — она вытянула вперед руки, показывая, что безоружна, и остановилась, не доезжая до лагеря. Тогда и его обитатели отложили оружие. Седовласая бабушка, ещё прямая и гибкая в своей юбочке, составлявшей всю её одежду, подошла первой.

— Добро пожаловать, путники. Мы из Приюта Ворона, а меня зовут Дераби.

Дония назвала себя и своего спутника.

— Почему вы испугались нас? — спросила она. — Разве имперская армия уже вступила в Феранниан?

— Нет, хотя проезжие говорили нам об их бесчинствах. Мы опасаемся отхожих: несколько дней назад мы наткнулись на следы их работы. Хотя ты хорошо одета и при тебе мужчина — эйах, сойдите же с седла и отдохните. Авело, позаботься о лошадях наших гостей, хорошо?

— Отхожие, — нахмурилась Дония, но тут же разгладила лоб и ответила на вопросительный взгляд Джоссерека: — Я объясню тебе позже, если захочешь. Еще одна опасность. Не страшнее диких собак или ещё более дикой реки, с которыми мы уже встречались.

Дети сбежались к чужеземцу и не успокоились, пока все ему не показали. Он убедился, что шатры сделаны из тонко выделанной кожи, натянутой на легкий деревянный каркас со стальными креплениями. Внутри у каждого посредине был очаг, над которым висел алюминиевый дымоход. Оконные и дверные проемы завешивались сеткой от комаров. Джоссерек увидел в шатрах множество разных вещей, в том числе предметы для спорта и игр, музыкальные инструменты, даже книги. На стенах были выжжены непонятные ему, но красивые знаки. Расписные телеги украшали медь и позолота.

В лагере он заметил двух матерей — сегодня была их очередь нянчить и кормить грудью всех малых ребят. Их собственным ребятишкам было по два-три года, и они давно перешли на обычную пищу, но тоже то и дело подбегали пососать. Джоссерек знал, что кормление грудью снижает способность к оплодотворению. И малый вес тела тоже — а рогавики в большинстве своем худощавы. У диких кочевых племен обычно велика детская смертность, однако у них есть и другие способы уменьшения рождаемости. На то имеются практические причины: женщина не в силах таскать на себе больше одного младенца, да и малые дети — почти такая же обуза.

Эти же, будь они неладны, ничем таким, похоже, не пользуются. Судя по словам Доний, да и по другим признакам, на севере хорошо развита медицина и гигиена — дети здесь почти не умирают. Тяжести рогавики не таскают на себе, а возят на телегах. У них, можно сказать, существует равенство полов; мужчины помогают растить детей, а в полиандрической семье мужчин достаточно. Материнство не отнимает у женщины всех сил — во всяком случае не настолько, чтобы в чем-то ей мешать. Стало быть, прирост здесь скорее должен соответствовать величине, обычной у земледельческих народов. А у рогавиков он ниже всех, о которых я слышал, — он равен нулю, за исключением тех лет, когда надо восполнить большие потери.

Это предполагает наличие регулирующих механизмов: религии, закона, морали, социального давления, различных учреждений. Только у рогавиков, судя по всему, ничего этого нет!

Конечно, форма их брака — мощный фактор. Как это говорила Дония? Трое женщин из пяти никогда не производят потомства. Как могло такое продолжаться целыми веками и тысячелетиями? Ведь это же противно человеческой природе.

Вскоре случай позволил ему получить частичный ответ на этот вопрос. В стан раньше других вернулась юная, явно беременная женщина в сопровождении старшей спутницы. Обе они привлекли внимание Джоссерека. Видно было, что молодая недавно плакала, хотя теперь успокоилась. Джоссереку это показалось нетипичным. Вторая была ещё более приметной: высокая, светловолосая, лет сорока, она, должно быть, постоянно ходила обнаженной, как и сейчас, — её кожа приобрела густо-коричневый цвет, и волосы по сравнению с ней казались почти белыми. Она определенно не была замужем: Джоссёрек не видел на ней серебристых родовых шрамов, покрывавших бедра Доний. Но её походка и внешность отличались величием, подобного которому Джоссёрек здесь ещё не встречал. Правой рукой она обнимала молодую за талию — успокаивающим, но не эротическим жестом — а левой опиралась на посох, увенчанный солнечным диском из моржовой кости, добываемой на Материнском океане.

— Кто это? — тихо спросил Джоссёрек.

— Одна — наставница, это сразу видно, а другая — женщина из этого сообщества, которой та помогает, — ответила Дония.

— В чем помогает?

— Потом скажу.

Женщина с посохом назвалась Кроной из Старрока. Далеко же она заехала в таком случае из своих южных краев. Ласково простившись с молодицей, она вступила в разговор с хозяйкой Совиного Крика. Джоссёрек не слышал, о чем они говорили, — возвращались охотники, всем не терпелось познакомиться с пришельцем.

Несколько человек остались на месте охоты — охранять до утра добычу от стервятников, пока не начнется разделка. Вдали в сумерках мерцали их костры.

— Жаль, что завтра вам уже надо ехать, — сказал седобородый человек по имени Тамавео. — Они бы с радостью послушали о твоих странствиях.

— У нас есть время лишь на то, чтобы предупредить вас, — ответил Джоссёрек. Он, хотя и не верил, что от этого будет польза, разделял стремление Доний разнести весть о вторжении, не похожем на прежние, по всему северу.

— Мы уже знаем. — Костяшки пальцев охотника, сжимавших копье, побелели. — Хищники вернулись. Еще одному поколению придется погибнуть ради того, чтобы отогнать их.

— Нет, — возразил Джоссёрек. — Таких войн, как эта, ещё не бывало.

Жена Тамавео, затаив дыхание, схватила мужа за руку. (Она была не старше той девочки, что пришла