Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

чтобы Тибул подстраховал Тахирджона. Тибул спросил, откуда у неё жадвильские деньги, но она лишь засмеялась в ответ, сказала, что Тибул найдёт, где их поменять. Или дома потратит.

Элина отметила, что Тибул действительно разбирался в обменном курсе серебра к золоту, и "дома" означало, видимо, в Жадвиле.

Глава 51

Руфус вернулся к друзьям один, без Тати. Вид у него был несколько затуманенный и блаженный.

– Что случилось? Где Тати? – встревоженно спросила Поллианна.

– Она… Она позже подойдёт, – отстранённо ответил Руфус.

Полли глянула на Лонваля, словно ища поддержки, но тот лишь плечами пожал. По его разумению, Руфус явно только что вернулся с какого-то сеновала или другого укромного местечка. А Тати… Что Тати? На пути молодых аристократов встречалось много таких милых и безотказных горожаночек, незачем из-за каждой беспокоиться.

Руфус оставался очень рассеянным и вскоре распрощался с друзьями под предлогом, что ему очень нужно переговорить с дарой Элиной. Полли уже не хотелось сидеть наедине с приятелем Руфуса, и она ушла к себе, сославшись на то, что ей прописали зелья и микстуры, которые надо пить строго в определённое время.

Лонваль вздохнул и отправился к себе. Какие у этой Элины все загадочные! Отец велел запоминать каждую мелочь и, если что, писать ему гномьей почтой. Интересно, об этом мелком происшествии надо писать? Или рассказать потом, при личной беседе?

* * *

Келеах мучительно гадал, куда отнести Элинину одежду, чтобы почистили и зашили. Гномы из обслуги сжалились над вчерашним рабом и посоветовали сходить к одному гному в городе. Конечно, к гному! Кого ещё могли посоветовать эти ребята? Они цепко держались друг друга и помогали в делах.

Поблуждав по городским улицам, Келе наконец нашёл нужное здание. Это было то самое место, где Элина когда-то купила готовое платье, но Келе, конечно, знать этого не мог.

Старый гном удивился, увидев дроу у своего порога. Но, в конце концов, им тоже нужна одежда или её починка. Говорили, что префект наконец дал разрешение клану из Синих гор посещать Рудный Стан, так что те денежки, что клан зарабатывал у вольных гномов, могли перетечь в карманы их городских родичей, а следовательно, оставались в большой гномьей семье.

Гном кликнул молодую девушку (человеческую девушку, что изумило Келе) и оставил посетителя с ней. Разглядев разрезанную и заскорузлую от крови одежду, девушка поахала, но за работу взялась. Келе повздыхал и попросил разрешения остаться здесь, пока одежду чистят. Ему ужасно не хотелось возвращаться в караван-сарай. Там был Рэйшен, и встречи с ним Келе просто панически боялся.

Девушка удивилась, но гнать симпатичного и дружелюбного дроу не стала. Иногда ей требовалась помощь типа подай-принеси-подержи, и Келе охотно помогал ей. А ещё он знал массу интересных историй про смелых дроу и страшных эльфов, так что время шло незаметно.

* * *

– Полли, ты хуже матери моей, право слово! – Тати, красная и взъерошенная, стояла перед подругой и жалела о том, что похвасталась любовными похождениями. – К осени я замуж выйду и уж никогда такого воздыхателя у меня не будет! А так хоть будет что вспомнить!

Тати мечтательно закатила глаза.

– Тоже мне, воздыхатель! – фыркнула Полли.

Она хотела рассказать подруге, что этот воздыхатель брал деньги у своих любовниц и пьянствовал на эти подачки, пока его в итоге не выкинули на улицу, как паршивую собаку. Но кто ж будет такое слушать? Тати видит только молодого аристократа на службе короля да красивый мундир.

– Тати, а если твой жених узнает?!

– Он и не узнает, если, конечно, ты ему не скажешь, – Тати сощурила глаза.

– Ничего я ему не скажу, хотя считаю, что ты поступила очень глупо.

– Ах, Полли, ну позволь мне немножко поглупить, – Тати выглядела такой довольной, что Полли больше не могла выговаривать подруге. – Хоть немножко поглупить напоследок, пока я ещё свободна! Ах!

Тут явилась Клодия и строго отчитала дочь за то, что та бездельничает. Вопреки обыкновению, Тати не стала препираться с матерью, и живенько побежала на помощь братишке.

***

Кем он был в Жадвиле, Тибул сознаваться не хотел. Но, кажется, он знал не только Элину, но и Рэйшена.

– Воевал, что ль? – грубовато осведомился Дэвлин. – Откуда его знаешь?

Тибул нагло засмеялся в лицо Дэвлину, и Элине стоило большого труда остановить Дэвлина, чтобы тот не забил арестованного до смерти. Рэйшен потребовал у стражников пару вёдер холодной воды, и те с ужасом посмотрели на окровавленного пленника, который валялся на полу со связанными за спиной руками.

– А ну живо! – рявкнул Рэйшен, и стражники послушно потрусили за водой, даже не пытаясь возмущаться.

Элина тем временем выговаривала Дэвлину за несдержанность.

– Я никому не позволю лыбиться мне в лицо, – с холодной яростью ответствовал Дэвлин.

Теперь понятно, в кого удался Рэйшен.

– Если не можешь держать себя в руках, лучше уйди. Тебя, кажется, Фаирн ждёт.

– Подождёт, – буркнул Дэвлин, понемногу остывая. – Ты уже поняла, про что этот малый толкует? Ну, про Жадвиль этот ваш, про какую-то общую знакомую с Рэйшеном…

Кое-какие догадки у Элины имелись, но она решила подождать, пока Тибул сам во всём признается. А для этого нужно, чтобы он был жив и цел. Хотя бы частично.

Появилась вода, и Тибула окатили ледяной струёй. Он закашлялся, зафыркал, и Рэйшен усадил его на стул. Оба дроу встали за спиной Тибула, словно почётный караул. "Он и сам не понимает, насколько почётный, – мелькнула у Элины мысль. – Два лучших воина Атрейи и её окрестностей!".

– Тибул, – Элина сидела через стол от него и наклонилась насколько возможно близко, – ты, конечно, можешь играть в молчанку, и я даже могу тебя отпустить на волю.

У пленника по-волчьи блеснули глаза. "Дурак".

– И я прикажу своим людям и дроу тебя не трогать. Но вот твоя нанимательница и её дружок… Они тебя не пожалеют. Ты им нужен тихим и молчаливым. И Гвенедд подольёт тебе в пиво какой-нибудь отравы… И нет, ты не помрёшь, как после того отравленного вина с терефелем, ты превратишься в пускающего слюни слабоумного. Так у неё все зелья работают, они не убивают, а калечат.

Тибул помрачнел. Элина откинулась назад, с облегчением опершись о спинку своего стула, так рука болела