"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Уезжали после 17.00, взяв контакты УУР Ровно и прокуратуры. Сергей Михайлович не поделился с коллегами информацией о ювелире. Всё же Украина! Вдруг кто-то из приехавших в Дубровицу что-то заказывал у Рабиновичей к свадьбе. Но чтоб еврея крёстным пригласил — вряд ли.

Утром к открытию Центрального дома быта в самом центре Ровно там уже стояли два буса с привычной надписью «Геологоразведка» и с лишними отверстиями в бортах. Иванов вызвался сходить, но напоролся на возражение — лучше отправить гонца со славянской внешностью, потому Мамедов тоже был оставлен в тылу.

— То есть я пойду, — рассудил Леонид. — Вы пока понятых приготовьте, чтоб без автоматов за спиной. И слушайте меня как радио «Маяк» по утрам. Как только Рабинович купит янтарь и протянет мне деньги, бегите!

— Я не понял, ты тут главный? Нет? Так чего распоряжаешься? — возмутился Громов.

— Потому что я рискую. Полез к добытчикам — вываляли в грязи. Пошёл с Сашей в лесную избушку — меня вывели на расстрел. Вдруг Рабиновичи мне выпишут принудительное обрезание?

— Обрезание языка. Пора бы, — у Громова с утра было почему-то нехорошее настроение, дурачества сотрудника воспринимал в штыки. — Бери передатчик и дуй.

Главное, Леонид прихватил лучший кусок янтаря из нашедшегося в двух вёдрах. Чернота и грязища оккупировали половину объёма, зато прозрачный остаток получился с детский кулак.

Вышел из УАЗика.

— Как слышно?

Айварс через окно показал большой палец — передатчик Леонида слышен хорошо. Значит — вперёд.

Он поднялся по ступеням, тихо приговаривая:

— Так, есть указатель на ювелирную мастерскую, увидите. Поворачиваю. Окошко открыто. Посетителей — никого.

В окошке сидела черноволосая мадам неопределённого возраста и проникновенно, словно занималась важнейшим во Вселенной делом, рассматривала свои ногти.

— Здравствуйте, девушка! Я к Максиму Яковлевичу по рекомендации Остапа Тарасовича из Дубровицы. Принёс одну вещицу, вдруг Максима Яковлевича заинтересует.

Приёмщица на Леонида поглядела, ногтям он конкуренцию составить не мог, но всё же внимательно. Наверняка первым делом определила: гой. То есть не еврей.

— Я спрошу Максима Яковлевича, — через минуту вернулась и смилостивилась: — Проходите.

Он зашёл внутрь, туда, куда посетителям не положено. Рабочий стол ювелира пребывал в художественном беспорядке, повсюду лежали во множестве инструменты небольшого размера. Виднелись горелка, вальцы, полировальная машинка, назначение основной массы инвентаря оставалось загадкой. В зажиме красовалась брошь с янтарём и бриллиантами нечеловеческой красы, даже незаконченная, она впечатляла.

— Здравствуйте. Короче, вот… — он развернул тряпицу и протянул янтарь. — По рекомендации товарища Подгребенника.

— Здравствуйте. А что же сам Остап Тарасович не изволил подъехать?

— В больнице он. Что-то с ногой, — с притворным сочувствием объяснил Леонид, сам ту ногу продырявивший. — Но тут дело такое. С копанием янтаря начнутся проблемы. Министерство геологии СССР заинтересовалось. Я как раз оттуда, из геологоразведки, — он показал новенькое удостоверение, выписанное собственноручно взамен подмокшего, бланки ещё имелись. — Добыча начнётся промышленная. Вместо убогих ГАЗ-51 с водяными помпами от автомоек прибудут КрАЗы с настоящими турбинами. Янтарь же залегает до 10 метров, самодеятельные копальщики поднимают грунт на метр. Ну, на полтора.

— И весь янтар уйдёт государству?

Еврей говорил по-русски чисто, но с некоторым акцентом, «янтар» вместо «янтарь». Он был не толст, но с каким-то очень мясистым лицом, щёки опадали на воротник белой рубашки, выглядывавшей из-под синего рабочего халата. На лбу блестела линза, закреплённая на логове обручем.

— Как бы весь. Лучшие куски можно припрятать, — Леонид подмигнул. — Нет, конечно, сразу всю Ровенскую и Житомирскую область не накроют. Если у вас там есть поставщики, какое-то время поработают. Но снимают вершки. За промышленной добычей — будущее.

— Как вас зовут?

— Вы же видели документ. Леонид Воронов.

— Таки в документе всё можно написать. Остап ваш друг?

— Нет, познакомились пару дней как. Но он понял, что со мной можно иметь дело.

— Я позвоню. Поговору с ним.

— Образец я забираю?

Леонид потянулся к янтарному булыжнику, потянул к себе. Солнечный луч, попавший в янтарные недра, зажёг их ярким жёлтым пламенем.

— Сколько за него хотите?

— А ваше предложение?

— 100 рублей.

— 150.

— Любите торговаться? 120 — но лишь из уважения к Остапу Тарасовичу и для будущих отношений.

— Хорошо.

Леонид громко пересчитал деньги и не сильно удивился, когда в мастерскую с грохотом ворвалась «группа захвата», Тофик и Александр размахивали пистолетами, за ними показались два благообразных старичка, наверняка — понятые.

— Ой вей… — только и сказал ювелир. — Дед сидел при Николае, отец при Сталине. Пришла моя пора.

Он молча и покорно подписал протянутые документы. Безучастно смотрел за обыском, который занял довольно много времени. Снаружи возмущались клиенты, увидевшие табличку «закрыто» и уходившие.

— Я хочу видеть документы по учёту драгоценных камней и металлов, сличить наличие по факту, — потребовал Иванов.

— Таки все они у Ривки. Приёмщицы. Племянница моя, — зачем-то добавил Рабинович.

— И где ваша Ривка?

— А я знаю? Ушла.

Леонид с недовольством глянул на коллег. Не допустить ухода никого с места проведения обыска — азбучное требование! Почему её прошляпили?

Тем временем подтянулся Громов, поинтересовался результатами.

— Факт попытки противозаконной покупки янтаря зафиксирован, — отчитался Айварс. — Первичные документы по учёту драгоценных материалов не предоставлены. Сейчас изыму все. Клиентам потом вернётся их собственность, остальное — незаконный оборот гражданина Рабиновича. Три года с конфискацией предмета правонарушения, а также денег и ценностей, добытых преступным путём.

— Погоди. Настоящий шедевр! Можно? — вдруг оборвал его Громов. Он протянул руку к золотой брошке с янтарём.

— Ви же и так всё забираете, — пожал плечами ювелир.

Казалось, дряблые щёки опустились ещё ниже.

— Сергей Михайлович! — донеслось из-за двери мастерской. — К вам тут делегация.

— Прокуратура области? КГБ? Первый секретарь обкома партии? Скажи им: я — занят!

— Нет, Сергей Михайлович, — настаивал опер из ГУУР. — Тут особый случай.

Воронов вышел за Громовым и не пожалел. В холле шагах в пяти от ювелирки стоял худющий старик за 70, его под руки поддерживали двое крепких молодцов с наколками на руках. Ещё двое стояли рядом как телохранители, один негромко бросил:

— Гиви Седой желает говорить с главным.

— Я — заместитель начальника управления Прокуратуры СССР. Руководитель особой оперативно-следственной группы