"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

— Простительно для Москвы, — произнёс старик, говорил он тихо, отчётливо и веско. — Не торопись молодой человек. Разговор есть.

— Надо, — столь же тихо поддержал Леонид, к ним присоединился Тофик.

Они вышли наружу, присели на скамейку. Телохранители старика окружили её, снаружи ненавязчиво стали опера из Москвы, явно в численном преимуществе. Оружие не доставали.

— Я — смотрящий за Ровно.

— В законе? — уточнил Мамедов.

— В законе. Редко обращаюсь. Но надо. Рабиновича отпусти.

— Почему? — удивился Громов.

— Он не спекулянт, а художник. В войну почти вся семья погибла, его отец ждал в погребе три года. Наши в селе прятали. Потом сел — за шпионаж в пользу Греции. Когда началась борьба с космополитизмом. Вышел по хрущёвской амнистии. Мастер от бога, неважно — нашего или еврейского. Здоровье потерял, умер. Но искусство сыну передал, тот даже развил. Смотри!

Дед распахнул ворот рубахи. На ключицах, обтянутых тонкой как бумага кожей, покоилась золотая цепь с распятием. Христос словно живой — в мельчайших деталях. Бриллианты и рубины в вершинах креста ничуть не смотрелись кичем, были ровно к месту. Чувство пропорции у создавшего крест приблизилось к абсолюту.

— Он тебе крест подарил, выгораживаешь? Жаль, что семья пострадала безвинно. Но это не основание для освобождения от уголовной ответственности.

Дед сверкнул глазами, но ничего не сказал. Упёр палку в землю, вставая, двое подручных подскочили помочь.

— Обождите! — вмешался Леонид. — Сергей Михайлович, отойдём на пару слов. Очень важно.

Тот крайне нехотя согласился.

— Вы — гораздо опытнее меня, но, похоже, имели дело с военными, а не с советской оргпреступностью, которой формально не существует.

— Ты, что ли, с ворами в законе общался? В Мяделе?

— Законник у нас один, в Минске был… — само собой, опер Воронов с тем уркой не общался. Но прошлой жизни подполковник угрозыска навидался всякого и понимал: послать Гиви Седого подальше — глупо, неблагоразумного и опасно. — Кое-что знаю. В городах, где правит законник, воровской мир действует по понятиям и не беспредельничает. В том же Ровно вечером могут пристать пацаны-хулиганы, но не гоп-стоп, криминал чтит Гиви. Если вы не пойдёте ему навстречу, то уроните авторитет. К нему та коза Ривка помчалась: выручай! Без авторитета начнётся разруха. А блатные начнут нам мстить. Не скажу, что обязательно перекроют дорогу и расстреляют УАЗы из «штурмгеверов», но месть нас настигнет быстро и жёстко.

— Испугался уголовников?

— Это не испуг, а трезвый расчёт. Кроме того, вы же отпустили копателей. Рабинович виновен не менее, но и не более. Наконец, я чувствую, история его семьи — правда. Иначе грузин не вписался бы за еврея.

— Глупость какая-то… Мне странно, что ты в это веришь.

Леонид вдохнул-выдохнул и сказал то, чего не желал говорить:

— Если вы не отмените решение, я сам пойду к Гиви и принесу извинения, а также покину опергруппу. Вы не можете рисковать всем личным составом.

Громов смотрел с нескрываемым изумлением.

— Лёня, ты же не трус! Мы с тобой столько уже прошли. Я пулю получил, ты в лесу тоже едва не схлопотал. Давить таких надо как тварей!

— Спросите у Мамедова. Он — опер в ГУУР. Точно меня поддержит, — Воронов видел, что Тофик даже голову вывернул, пытаясь подслушать их диалог. — Законники — это особый случай. Их сложно прижать официально. Что он нарушил? Попросил о снисхождении. Не криминально. Только отдаёт команды, исполняют его солдаты. Их хоть режь — не признаются, что он послал. При Сталине многих воров в законе собрали в кучу и пустили в расход. Без суда и следствия. Преступность стала только хуже!

— Ты предлагаешь мириться с этим грифом-падальщиком⁈

— Я только предлагаю не устраивать персональную борьбу с их огромным подпольным миром силами трёх прокуроров и нескольких оперов на территории, где мы и так — клятые москали. Подскажите ему что-то дать взамен, если отпустим Рабиновича.

Громов оглянулся. Старик спокойно ждал, рядом замер Мамедов с застывшим вопросом на лице: что делать.

— И так, время вышло, Сергей Михайлович, — давил Леонид. — Не до шуток. Я иду к вору в законе или вы?

— Когда-нибудь тебе припомню, что начальника поставил раком. Ладно, я сам, — он вернулся к скамейке и снова сел. — Гиви, нам важен не Рабинович, а канал сбыта контрабандного янтаря. При обыске мы нашли его переписку, похоже, родственники из Одессы. Тоже евреи-ювелиры?

— За одесских не знаю. А вот во Львове сидят поляки, что скупают янтарь и отправляют родне в Польшу. Не дают на общак. Получишь наколку, если отпустишь Максима.

Тофик, бывший вполоборота к вору, усиленно заморгал чёрными ресницами — соглашайся, мол!

С какой неохотой Громов кивнул… А Айварс вообще чуть за сердце не схватился, когда начальник по возвращении в мастерскую велел всё вернуть Рабиновичу, протоколы порвать к едреням.

— Это незаконно! — взвыл латыш. — Сил столько трачено!

— Зато правильно. И единственно возможно. Вон, Лёня тебе объяснит. У меня красноречия не хватит. Если не согласен — пиши рапорт Генеральному прокурору. Но сейчас — рви!

Понятые, которым ничего не дали на подпись, хлопали глазами, Громов торопил ехать во Львов. Евреи рассыпались в благодарностях, что-то предлагали, естественно, никто не принял бы и коробки спичек. Задержались лишь на звонок в Москву с почты и покупку продуктов на дорогу. Только когда отъехали километров сто, Леонид вспомнил про полученные 120 рублей.

— Но ты ему янтарь оставил? — спросил Тофик. — Значит, ви таки закрыли гешефт.

Айварс, переживший унижение при обыске, очнулся, наконец, и потребовал объяснений. Громов промолчал, но рассказывал не Леонид, а тот же Мамедов.

— На нас нежно и почти бережно наехал вор в законе Гиви Седой, держащий Ровно. Попросил отпустить Рабиновича, а не то…

— Что «не то»? Дог-говаривай!

— Он не угрожал. Это не в их правилах. Они вообще говорят мало, зато действуют жёстко. Дал понять, что по Рабиновичу не будет никаких компромиссов. Значит, за всем этим у них что-то важное стоит. Сергей Михайлович правильно сориентировался, что согласился.

— Что — важное? — не унимался Айварс.

— Ах, Айварс-муаллим, как сказали бы у нас в Баку. Раскрой своё прокурорское удостоверение и почитай — кем ты работаешь и где. Если забыл, подскажу: в управлении по надзору за деятельностью