"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

— У тебя защита диссертации? — удивился сосед, всё мерявший на свой лад.

— Нет. Всего лишь решается вопрос — садить ли меня в тюрьму за убийство десяти украинских милиционеров. А я никого не убивал, одному лишь колено прострелил, его потом без меня ухайдакали.

— Ого… Что-то слышал. Ну-ну.

Он даже не ободрил, не пожелал удачи. Сухарь!

Спустился к улице, сел в «москвич» Громова, тот даже изволил заехать за подчинённым, подчёркивая важность момента. К залу заседаний пришли за несколько минут до открытия коллегии. Прошёл Каракозов, ободряюще кивнул. Прокурор БССР нейтрально махнул рукой в ответ на приветствие. Рекунков даже голову не повернул, что истолковали как плохой знак. Впрочем, большинство на троицу не реагировало, лишь один в форме государственного советника юстиции 3-го класса вперился с явной ненавистью и быстро отвёл взгляд.

Ждали минут 40, не меньше, видно, обсуждался иной вопрос. Потом выглянул секретарь:

— Заходите, товарищи.

Уселись на свободные стулья в стороне. Леонид встретился взглядом с заместителем министра внутренних дел. Хороший знак, зам по опер должен быть на стороне своих непосредственных подчинённых, поливавших продажных украинских ментов из АКМ. Многих не знал. Чиновник в штатском возле Генерального, похоже, представлял ЦК, рангом ниже, чем ощипанный Гагариным. Он морщился, всем видом показывая, как ему не нравится происходящее.

— Слушаем заявление прокурора Украинской ССР товарища Подыбайло, обвиняющего оперативно-следственную группу прокуратуры СССР и МВД СССР под руководством советника юстиции 1-го класса Громова в превышении служебных полномочий, незаконном применении огнестрельного оружия, повлекшем человеческие жертвы со стороны работников правоохранительных органов, и других грубых нарушениях социалистической законности, — прочитал по бумажке Генеральный, его лицо не отражало никаких эмоций, особой радости, конечно, тоже.

Встал тот, что обрызгал ненавистью в коридоре. В принципе, ничего нового не сообщил, основные аргументы знали от Каракозова. Добавил сантиментов — как страдают семьи невинно убиенных. В финале выразил надежду, что раз прокуратура СССР забрала себе производство по делу бандитской группы Громова-Ловкниса-Воронова, то она доведёт его до суда, а уж тот изберёт справедливую меру наказания вплоть до исключительной.

Леонид старался сохранить невозмутимость, удавалось плохо. Особенно бросалось в глаза, что виноватыми делали их троих — прокурорских, хотя все смертельные выстрелы произвели сотрудники МВД, Ловкнис и Громов вообще не стреляли, а сам Леонид — только в ногу, отчего не умирают. То есть на его глазах разворачивалась непонятная чиновничья интрига, в которой они с Громовым и Айварсом — просто сопутствующий ущерб, муравьи, случайно попавшие под сапог больших дядек.

Но муравьям тоже больно!

Каракозов попросил коллегию заслушать показания обвинённых в злоупотреблении, поскольку украинец говорил четверть часа, то и им представить столько же.

— Зачем? И так всё ясно. Думаю, перейдём к обсуждению, товарищи. Есть мнение… — цековец сделал секундную паузу, нагнетая интригу, но зря, Генеральный тут же ей воспользовался.

— Нет. Простите, уважаемый товарищ, коллегию веду я. А для прокуратуры как органа высшего надзора за законностью наш главный принцип –всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела. Товарищ Громов! До 15 минут в вашем распоряжении. Не тяните.

Он не тянул. Когда 15 минут закончились, Леонид как раз разносил по присутствующим списки коррумпированных начальников РОВД и их заместителей, полученных во Львове от скупщиков янтаря, причём фамилии офицеров из Ровенской области чётко совпали с названными убитым Подгребенником. Прокуроры республик, начальники управлений и отделов, собственно, все, кто реально сталкивался с преступным миром, прекрасно видели и цену доказательствам, и цену голословным наездам прокурора Украины. А уж зловещие слова из магнитофона «живыми отсюда вы не уедете» покойного майора добавили психологизма происходящему.

— Закончили? — бесцветно спросил Рекунков. — Товарищ Подыбайло, когда вы выносили постановление о возбуждении уголовного дела в отношении группы Громова, ознакомились ли со всеми доказательствами, которые группа передала следователям прокуратуры Ровенской области? Не слышу ответа? Что вы там булькаете?

— Я… да… Конечно… Но… Водички бы…

— Если вы видели процессуально закреплённые доказательства преступной деятельности сотрудников РОВД, но возбудили уголовное дело против наших коллег, добывших эти доказательства, несмотря на грозившую им смертельную опасность, я был бы вынужден немедленно возбудить уголовное дело против вас и отдать распоряжение о задержании. Но поскольку вы не мычите и не телитесь, что в данном случае вам выгодно, ограничусь приказом об отстранении вас от должности прокурора Украины и выводе за штат, ваша дальнейшая пригодность для службы в правоохранительных органах страны определится после расследования.

Леонид ликовал и одновременно охреневал от речи Рекункова. Даже в страшном сне не мог представить, что Генеральный прокурор СССР на самом что ни на есть официальном мероприятии, да ещё и вразрез с позицией представителя ЦК, грозит арестовать прокурора союзной республики, разносит его в выражениях «не мычите и не телитесь», это даже не фантастика, а что-то далеко за её гранью. Наверно, потому что Рекунков довольно молод, старпёр Руденко точно ничего бы себе не позволил, а при словах партийца «есть мнение» вскочил бы смирно, руки по швам.

Генеральный завершил закатывать киевлянина в бетон и обернулся к партаппаратчику:

— В ближайшие дни я представлю в ЦК кандидатуру на замещение освободившейся должности прокурора Украины, и это будет не нынешний заместитель гражданина Подыбайло, а кто-то из варягов. Партия — наш рулевой, без вас я не приму ни одного важного кадрового решения.

Наверно, зря так стебанулся, проигнорировав «есть мнение…», наверняка сводившееся к поддержке обвинений украинца. Отныне — безработного и одной ногой в тюрьме.

Леонид вспомнил сбежавшего Шныря и его рассуждения, что генерал в Украине всегда в шоколаде. Только что их самый главный прокурорский генерал лишился сладчайшей кормушки. Будет ли преемник, пусть присланный издалека, рассматривать эту должность как кормушку или, наоборот, возможность хоть чуть-чуть прижать коррупцию — вопрос…

— Зачитайте проект решения коллегии по украинскому вопросу, — приказал Генеральный помощнику.

Леонид искоса наблюдал за Айварсом. Тот, отработав роль за магнитофоном, сидел напряжённый как струна. Тронь — динькнет и лопнет. Но как прилетело «признать законными и обоснованными решения следователя Ловкниса в отношении…», гримаса на его лице разглаживалась. Тем более, когда прозвучало: «считать возбуждение уголовного дела против сотрудников прокуратуры СССР незаконным, постановление о возбуждении уголовного дела отменить, постановления о привлечении упомянутых лиц в качестве обвиняемых отменить, постановления о применении меры пресечения отменить, постановления об объявлении во всесоюзный розыск…», он вообще выдохнул. Шепнул:

— Неужели — всё?

— Не надейся. Поедем снова, ещё кого-нибудь подстрелишь, — подколол Леонид и смолк, потому что прозвучало самое финальное и важное