Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

дать конунгу громадный кредит для погашения долгов. И всем, кроме конунга Альградского, было кристально ясно: кредит нужен исключительно для того, чтобы впоследствии за неуплату присоединить конунгат к герцогству. Конунг же давно потерял критичность ума и был уверен, что это просто черная полоса и вот буквально завтра она закончится.

Альград был на грани разорения и, вполне возможно, вскоре перестал бы существовать как самостоятельное государство. Но в одно сомнительно прекрасное утро конунг после бессонной ночи за картами оступился на лестнице и сломал себе шею.

Магнус, его наследник, не избежал бы обвинения в убийстве, но это историческое падение происходило в присутствии большой компании приглашенных на прием представителей высшего общества. Включая епископа Альграда, не чуждого приятным развлечениям. Гости как раз собирались разъезжаться по домам, барон вышел попрощаться – и…

«Трагическая случайность», – хором заявили Магнус и Ингрид, дети конунга.

«Прими, Господи, душу почившего дитя Твоего», – грустно отозвался епископ, поклявшись, что конунг упал без посторонней помощи.

«Мои соболезнования», – прошипел Болеслав, герцог Кошица, понимая, что шансы сделать Альград своим вассалом улетучиваются, как утренний туман.

«Отцеубийца!» – верещали одинокие фанатики. На них мало кто реагировал, и фанатики быстро переключились на вопли о чем-то другом.

«Повезло», – с крестьянским простодушием заключили полевики, которых так никто и не обложил новой податью.

Виктор покачал головой и по привычке попытался прикинуть, как бы он вел расследование смерти конунга-картежника. Но скоро оставил эту затею. Учитывая показания свидетелей, дело было бы тут же закрыто за отсутствием состава преступления, что, собственно, и произошло три года назад. «Помер барон – есть новый на трон» – вспомнил он циничную поговорку.

– Анна, как думаете, конунг сам навернулся с лестницы? – поинтересовался Виктор у магички, которая этот лист уже прочитала.

– Как вам сказать… Я могу чисто теоретически предложить несколько вариантов с использованием магии. Но в присутствии епископа они вряд ли сработали бы: магия и служители церкви плохо совместимы. Так что – не знаю. Мотив очевиден, а вот возможность… Если это и убийство, то очень хитро организованное.

Виктор кивнул. Герцог Кошицкий не нашел ни единой зацепки, чтобы обвинить Магнуса, нового конунга, в отцеубийстве – а уж он-то точно очень хотел такую зацепку найти. Так что либо Альграду невероятно повезло, либо…

– Возможно, Магнус на редкость хладнокровный и расчетливый человек. А сестра, судя по всему, беззаветно ему доверяет и поддерживает во всем, – продолжила его мысль магичка. – Интересная парочка… Кстати, даже если они и организовали конунгу падение с лестницы, я, уж простите, их всецело одобряю.

Виктор поперхнулся пирожком и недоуменно вскинул глаза на магичку. Одобряет? Хотя она же некромант, им любые жестокости как коту сметана…

– Что вас удивляет? У них, по сути, родной дом горел. Папаша с ума сошел и вместо тушения пожара подливал масла. У них два варианта было: либо удрать, либо остановить психа. А в доме-то не только они живут. Вот они и остановили… Или повезло.

– Будем надеяться, эта старая история к нашему делу отношения не имеет.

Прожевав пирожок, Виктор отложил стопку газетных вырезок о смерти прежнего конунга. Аналитической справки к ним, кстати, не прилагалось – видимо, тут особисты пожадничали.

Дальше в папке лежали страницы из серьезных документов, посвященных целиком экономике. Виктор с трудом продирался через проценты по кредитам и отсрочкам платежей, налоговые ставки, обеспечение ценных бумаг и совсем уж заковыристые термины. Тут явно нужно было экономическое образование, а не умение (иногда, впрочем, его подводившее) протянуть от жалования до жалования.

Анна в этом помочь никак не могла.

– Я не экономист, – развела она руками, – я врач и маг. Моих познаний в финансах хватает только на то, чтобы ходить по распродажам.

Но общими усилиями они кое-как вникли в суть.

Магнус унаследовал огромные долги, с которыми необходимо было срочно разобраться. Он приступил к этой задаче с недюжинной энергией, умом и хитростью. При полной поддержке армии, торговых гильдий и – сестры.

Альград жил на морской торговле и транзите товаров вглубь материка, в основном – в Кошиц и Гнездовск. При прежнем конунге многое пришло в упадок, так что Магнусу пришлось очень активно взяться за восстановление. Масштабы бедствия в конунгате не были широко известны публике, но некоторые действия по их устранению утаить было невозможно.

Начал Магнус с очевидных вещей – резкого сокращения расходов двора, искоренения грабителей, нападавших на торговые караваны, и жесткого расследования казнокрадства – с последующей конфискацией нескольких крупных состояний альградских чиновников, партнеров папаши по азартным играм.

Суды были закрытыми, поэтому весомость доказательств оценить никто не смог. Да и не пытался.

Но этим дело не ограничилось.

Младшая сестра конунга, Ингрид, даже не выдержав срок траура по отцу, съездила в Фрайстаат к предполагаемому жениху. Результатом поездки стала не свадьба, как многие ожидали, а появление в Альграде четырех отделений банка Трескотти, по одному в каждом относительно крупном городе. За следующие три года количество банковских контор с симпатичной серебристой рыбкой на вывеске выросло вдвое. Объем торговли с Гетской империей также изрядно возрос, в том числе и за счет повышения безопасности торговых путей с альградской стороны.

Сейчас велась масштабная реконструкция порта в столице Альграда – не очень понятно, на какие деньги. Соседи и конкуренты конунгата по морской торговле – Эзельгарр и Мергентский торговый союз (прямой конкурент еще и Фрайстаата) – напряглись, как взведенный арбалет.

Пока пограничная стража баронства обустраивала пункты охраны, красотка Ингрид снова отправилась в путешествие. На этот раз в Империю. Она посетила в Гетенхельме Осенний бал, где произвела фурор и стала причиной нескольких дуэлей. Источник, приближенный к герцогу Кошицкому, утверждал, что через месяц после ее возвращения домой его светлость ругался последними словами. Герцог при помощи площадной брани описывал постельные привычки Ингрид Альградской, Императора и канцлера Империи. Особенно злил его досрочный возврат какого-то крупного долга.

Точные цифры торгового оборота конунгата эксперты назвать не могли, но имперские скобяные изделия через перевал стали распространяться по всей округе, что вы звало беспокойство у местных кузнечных гильдий. Имперские петли и гвозди были, к огромному сожалению кузнецов, немного дешевле и ничуть не хуже местных.

В общем, Альград потихоньку выбирался из экономической ямы. Поначалу никто, кроме высоколобых экономистов и слегка потесненных с рынка кузнецов деталями не интересовался. Потом забеспокоились соседи по побережью…

Два месяца назад, в мае, в Альграде была образована провинция полевиков под личным протекторатом