Культиватор Сан Шен. Том 3 - Михаил Владимирович Баковец

Глава 14

ГЛАВА 14

Комфорта на кораблях не было никакого. Собственно, корабли — это громкое название для купеческих судёнышек. Судам больше подходило название струг с определёнными поправками. На каждом имелось две небольших мачты, разнесённые на нос и корму. Носовая выше и с большим количеством парусов. Но основная движущая сила — это гребцы, которые сидели вдоль бортов на высоких лавках.

По центру судёнышка шёл палубный настил. Большая часть грузов и весь экипаж с пассажирами распологался на них. Длина каждого корабля была около двадцати двух, двадцати пяти метров и четыре-пять шириной. Десять гребцов с каждого борта. Ещё пять отдыхающих, лоцман, кормщик, владелец судна и несколько пассажиров.

Отдыхающие гребцы выполняли роль дополнительных наблюдающих и стрелков из луков, если дело дойдёт до такого. Всего в караване было семь судов. Кормщик, лоцман или старший над гребцами являлись небесными практиками земного ранга. Среди гребцов тоже такие могли иметься. Но рангом пожиже, всего лишь смертного.

Меня с Канти старший каравана и владелец трёх кораблей расположил на одном из своих судов. В строю оно следовало третьим. Здесь настил был чуть-чуть шире и куда свободнее, чем на прочих судах, где блоку было некуда упасть из-за нагромождения ящиков, мешков и корзин. И это только та часть груза, которая больше остального боялась сырости. Под настилом лежало ещё. Там в основном складировали руду, товары из глины, уголь, необходимый для специальных печей и мало где встречающийся, мраморные блоки и им подобные материалы от малахита до ящиков с кварцем и слюдой.

Первый день прошёл тихо, хоть и в суете да напряжении, которое читалось в каждом взгляде и движении речников. Лоцман шепнул, что очень часто бандитские шайки нападают в первую ночёвку на берегу или ближе к вечеру, пока ещё корабли не ушли из более-менее обжитых людьми районов. Из-за этого все нервничали, а гребцы от любого громкого шума на берегу или в воде инстинктивно вжимали голову в плечи и сгибались пониже.

На вторые сутки плавания караванщики стали понемногу успокаиваться. Вторая ночь прошла аналогично. Меня с Канти ни в чём не задействовали. Ни в каких дежурствах и работах. Ели мы из котла, из которого кормились старшие по кораблю. У простых гребцов «стол» был своим. Панибратство тут не приветствовалось. Если такое случалось, то редко и в крайне сплоченных и близких по духу, а лучше по крови отрядах.

На третий день после дневной остановки в караване пошла странная возня. Правда, тревоги я не заметил. Среди людей царило возбуждение, словно выиграли в лотерею и ждут, когда можно будет получить выигрыш.

— Что происходит, Айшар? — спросил я лоцмана, одарённого смертного ранга, выбравшего для начала развития путь Воды. С ним я за время плавания немного сошёлся. Разумеется, с учётом неравности положения. Он практик смертного ранга, я элементного. С большими допусками можно взять пример из европейского титулования, сравнив меня с ним, как рыцаря и сквайра.

— Господин, разведчики недалеко от берега нашли яичный мешок вудза́рба, — сказал тот как о чём-то само собой разумеющимся.

— И?

— Простите, господин…

Вудзарбом оказался крупный полоз. По местным меркам не очень опасный и большой. Всего-то около пяти метров длинной и толщиной сорок-пятьдесят сантиметров в обхвате. Неядовитый, с мелкими зубами. Но если укусит, всё равно мало не покажется. Мясо и шкура полоза огромной ценности не представляет. добывают только по заказу или, если гадина подвернётся под руку. Но вот их яйца совсем другое дело! Каждое яйцо очень ценно. В отличии от мяса, в каждом полно Ци. Мало в какой добычи накоплено столько небесной энергии. Каждое яйцо, как сильный ксоан. При этом полоз может быть вполне обычным, без небесного дара. Но его кладка всегда с Ци. Когда вудза́рб откладывает яйца, в его теле остаётся яичный мешок. Его он скидывает на некотором удалении от кладки, так как резкий запах привлекает падальщиков и хищников. В основном насекомых и всякую мелочь. Но и их достаточно, чтобы уничтожить кладку. А теперь самое важное — цена. За десять свежих яиц вудзарба платят от трёх до пяти золотых монеты. Яйца не должны быть старее двух недель, так как быстро развивающийся эмбрион вытягивает всю Ци. Но наличие яичного мешка говорит, что кладка была произведена буквально день-два назад.

— Каждый вурзаб откладывает по сотни и даже больше яиц. За такие свежие, как эти можно получить полсотни монет в золоте, господин! — закончил свой рассказ Айшар.

— Понятно.

Спустя несколько минут после беседы с лоцманом ко мне подошёл старший караванщик. Он ещё не успел и рта раскрыть, а я уже знал, о чём пойдёт речь.

— Господин Шен, позвольте обратиться, — заискивающе и очень искренне, как это могут делать прожжённые дельцы, улыбнулся он мне.

— Слушаю тебя, Рохи́н Шарма́, — кивнул я ему. Купец имел хорошо развитый смертный ранг. Но рядом со мной он по местному табелю был никем, сродни обычному неодарённому крестьянину. Как выше уже сравнивал: я рыцарь, он сквайр. Мне он может только прислуживать и угождать, в надежде, что однажды сможет достигнуть моего уровня.

— Вы уже знаете, что мы нашли кладку яиц вурзаба, господин Шен…

— Ещё не нашли, — хмыкнул я.

— То есть, да, конечно, ещё не нашли. Но знаем, что она где-то есть. Вурзаб свой яичный мешок скидывает не очень далеко от кладки.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл с твоими людьми?

— Да, господин Шен. Мы заплатим вам и вашей спутнице десять золотых монет.

Я приподнял одну бровь.

— Двенадцать монет, господин Шен, — выдавил караванщик.

В итоге сошлись на четырнадцати. И это только за моё участие в походе. Если придётся сражаться, то мне заплатят ещё от трёх монет и больше. Было видно, что купцу серпом по сердцу делать мне такое предложение. Но битый жизнью мужчина знал, что лучше перестраховаться и заплатить немного, чем сэкономить и потерять в разы больше. Или вообще всё, включая жизнь.

— Ты пойдёшь? — уточнил я у Канти.

— Да, если позволишь, мастер, — кивнула она.

— Тогда идём.

Вместе со мной в отряде было двадцать четыре человека. Семеро практиков, из которых трое имели земной ранг. Каждый из моих спутников был вооружён и защищён до зубов. Копья, арбалеты, тесаки и топоры в руках. Головы прикрывали шлемы, торсы — кирасы и кольчуги. Все озаботились сапогами или ботинками и