Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун

Помещение было невелико, но устроено с тщательной продуманностью. Вдоль стен тянулись массивные дубовые шкафы с множеством выдвижных ящичков. Каждый ящичек снабжён аккуратной латунной табличкой с латинской надписью: «Camphora», «Opium», «Sulfur», «Mentha», «Aqua destillata». За стеклянными дверцами поблёскивали графины с настойками, склянки с микстурами, фарфоровые банки с мазями и порошками. На полках — ряды пузырьков с притёртыми пробками, маркированных цветными этикетками: красными, синими, зелёными.

В центре комнаты стоял тяжёлый стол из сибирской берёзы, покрытый изношенным зелёным сукном. На нём — раскрытые книги: внушительная «Фармакопея» в кожаном переплёте с медными уголками, «Хирургические наставления» на немецком языке, толстая, потрёпанная «Книга записи рецептов на отпускаемые медикаменты для Томского военного госпиталя». Рядом — стопка бумаг. Сверху лежала уже знакомая Ползунову «Ведомость о производительности и травмировании работников Змеевского рудника, октябрь 1764 года», ниже — «Сметы на строительство плавильных печей при Барнаульском заводе и травмы работников при строительстве оных». В углу примостилась папка с заголовком: «Указы Кабинета Её Величества и Правительствующего Сената о развитии горного дела на Алтае».

В дальнем углу, на кованой подставке, возвышались аптекарские весы с чашами из полированной меди. Рядом — мраморная ступка с пестиком, пузырёк с ртутью, набор пинцетов и ланцетов в кожаном футляре, стеклянная колба с длинным носиком, мензурки разных размеров. На стене — большая карта Сибири, испещрённая пометками чернилами и карандашом, и два указа в резных деревянных рамках: один — за подписью Кабинета Её Величества, другой — заверенный печатью Правительствующего Сената. Оба указа были совсем свежие и касались назначения Рума на лекарские должности при Барнаульском казённом горном заводе.

Дверь скрипнула, и в кабинет вошёл Иван Иванович Ползунов. На нём — суконный камзол, слегка запылённый дорожной грязью, под мышкой — свёрнутые в трубку чертежи.

— Модест Петрович, — произнёс он, снимая шляпу и отряхивая её от водяных капель, — день нынче ветреный.

Рум, сидевший у окна за разбором рецептов, поднял голову. Его тонкие пальцы замерли над пергаментом. Очки в тонкой металлической оправе сползли на кончик носа.

— Иван Иванович, рад вас видеть. Хочу вновь поблагодарить за такой отличный кабинет! Да вы присаживайтесь, присаживайтесь… — он указал на кресло у стола, — Чаю?

— Не откажусь, — Ползунов опустился в кресло и расстегнул верхнюю пуговицу камзола. — Времени в обрез — завтра выезжаю на Змеевский рудник. Переговорил с Бэром и сказал ему, что моя поездка на рудник просто необходима.

Рум кивнул, позвонил в маленький колокольчик. Через минуту появилась санитарка с подносом: фарфоровый чайник, две чашки, сахар в хрустальной вазочке, сушёные ягоды на блюдечке.

Когда женщина вышла, Рум разлил чай, пододвинул чашку гостю.

— Итак, на следующей неделе отправляетесь в столицу? — спросил он, пристально глядя на Ползунова.

— Именно, — Ползунов сделал глоток и поставил чашку. — Повезу чертежи, расчёты, сметы. Вот, взгляните, — он развернул на столе свитки. — «Сметы на строительство плавильных печей при Барнаульском заводе». Если удастся убедить Сенат, мы сможем не просто увеличить выплавку меди — мы изменим сам принцип работы завода.

Рум склонился над бумагами. Его взгляд скользил по колонкам цифр, схемам, пометкам на полях. Он молча кивал, время от времени задавая уточняющие вопросы.

— Впечатляет, — наконец произнёс он. — Но вы знаете, какие ветра дуют в коридорах власти. Не все рады новшествам.

— Знаю, — Ползунов сжал кулаки. — Но молчать нельзя. Змеевский рудник рано или поздно истощится, старые печи работают сейчас на износ. Если не внедрить новые машины по всему заводскому производству, через пять лет нам нечего будет отправлять в казну.

Он провёл пальцем по чертежу, где были изображены гигантские меха, соединённые с паровым двигателем.

— Это же не просто печи, Модест Петрович, это будущее Алтая, а то и всей Сибири, да уральской промышленности в придачу. Мы сможем сократить число рабочих в шахтах, уменьшить риски обвалов, повысить качество металла.

Рум кивнул, но в его глазах читалась тревога.

— А что скажет полковник Жаботинский? Вы же знаете, он не любит, когда его игнорируют. Вот и на открытии богадельни его не было…

— А что, кстати, с ним случилось?

— Да сказался больным, но я ходил и делал осмотр — просто отвратительное состояние характера — вот мой диагноз.

Ползунов усмехнулся.

— Что ж… Полковник Жаботинский карьерист, теперь нам это стало окончательно понятно, а любой указ Сената для него лишь повод искать своей выгоды… Такое впечатление, что он видит в каждом нововведении угрозу своему спокойствию или карьерному благополучию… Да вот ещё протопоп Заведенский… — Ползунов помолчал. — Тот и вовсе считает, что машины — от лукавого.

— О, Анемподист Антонович, — вздохнул Рум, помешивая чай ложечкой. — Он и микроскоп назвал «бесовским стеклом». Но дело не в них. Дело в том, что ваши идеи… они слишком смелы. Власть боится того, что не сможет контролировать.

В комнате повисла тишина. За окном скрипнули колёса проезжающей телеги, где-то вдали раздался удар заводского колокола.

— Модест Петрович, я не прошу вас бояться за меня, — тихо, но твёрдо сказал Ползунов. — Я надеюсь, что вам удастся сберечь то, что мы здесь создали. Вот, возьмите, — он достал из сумки пачку листов. — Это мои заметки по вентиляции шахт. Если что-то пойдёт не так, передайте их в Горный департамент, а лучше… — он подумал. — А лучше передайте их Бэру и… и копию передайте Агафье Михайловне.

— Так разве вы сами не можете Агафье Михайловне сразу передать копии? — удивился Рум. — Уж она-то вполне доверия заслуживает…

— Я… — Ползунов помолчал. — Я не хочу её беспокоить раньше времени, тем более… — он ещё помолчал. — Тем более, что я внутренне уверен, что никаких трудностей в моей поездке не возникнет.

Рум взял бумаги, бережно положил их в ящик стола, запер на ключ.

— Вы вернётесь, Иван Иванович, и всё получится как нельзя лучше… Я тоже в это верю.

Ползунов поднялся, надел шляпу.

— Когда вернусь, то первым делом проверим, как удобна новая партия инструментов для горного лазарета. Вы ведь не забыли, что я обещал прислать медь для их изготовления?

— Не забыл, — Рум улыбнулся, — И уже приготовил список необходимых инструментов. Часть направим в наш