Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун

Иван Иванович махнул рукой надзирателю, чтобы тот шёл вместе с ним, и они направились в сторону шахт. Молодой щёголь, который явился вместе со старшим надзирателем, оказался его племянником. Он всё шёл и морщился, когда приходилось обходить лужи и на его начищенные сапоги попадала грязь.

Ползунов, глядя на этого щёголя, невольно вспомнил полковника Петра Никифоровича Жаботинского и усмехнулся про себя.

Возле входа в шахту сгрудились деревянные тачки. Рабочие нагружали тачки и катили их по грязной и разбитой дороге в сторону складских зданий, представлявших собой бревенчатые срубы с крышами из грубо сколоченных досок.

— Тачки вот эти заменить! — Иван Иванович кивнул надзирателю Чугунову на разбитую дорогу. — Дорогу тоже.

— Ваше благородие, что значит дорогу тоже? У нас здесь иной дороги не имеется, а если какую в обход делать, так это ж только время лишнее добавит на доставку руды из штолен, — старший надзиратель непонимающе посмотрел на Ползунова.

— Дорога будет здесь же, только по новому проекту поставленная, из железа будет дорога, — отмахнулся от непонимания надзирателя Ползунов. — Да тебе пока и понимать нет надобности, главное вот что сделайте, — Иван Иванович внимательно прошёлся вдоль пути к складам и обратно, и остановился. — Вот здесь, — он показал рукой вдоль всей дороги, — Здесь надо будет насыпь сделать.

— Насыпь? — опять не понял надзиратель.

— Да, надо будет до июля месяца приготовить здесь материал для насыпи. Привезти несколько подвод песка крупного, возьмите с откосов речных, ещё от штолен из выработки с крупными обломками породы каменной россыпь возьмите… И здесь вот, — Иван Иванович показал рукой на свободную от грязи и старых тачек площадку. — Здесь вот из подвод сгрузите в несколько куч, отдельно крупный с речных откосов песок и отдельно из штолен крупнообломочные грунты.

— А сколько подвод-то надо?

— Не меньше десяти — одного и ещё десяти — другого… И… — Иван Иванович задумался и примерился к насыпям из грунта от выкопанных штолен. — По грунту из штолен — отставить, пусть на месте остаются, но запрещаю их заваливать да на свои личные нужды применять. Эти насыпи пойдут на укрепление новой дороги… А песок как сказал — десять подвод, и смотрите, чтобы песок крупнозернистый был, пыль всякую брать не надо.

— Это будет исполнено, но… — главный надзиратель помялся, но быстро глянув на своего молодого сопровождающего проговорил: — Ваше благородие, с этими работами всё понятно и сроки самые надёжные, но вот только за три дня-то приказания по масляным лампам мы точно не исполним, просто не сможем, — взмолился Чугунов и лицо его совсем покраснело от волнения.

— Что значит не сможете? У вас что, лампы масляные на складе закончились?

— Да нет… их ведь у нас на складе отродясь-то и не было… Там… — Чугунов показал глазами в сторону штолен. — Там ведь если и есть у кого масляная лампа, так это если сам работник принёс, ну или если у нанятой артели свои лампы да инструменты в наличии имеются…

— Вот как! — Иван Иванович строго посмотрел на Чугунова. — А что же ты, друг мой любезный, за всё это время не догадался ни одного запроса в Канцелярию написать на инструменты и лампы масляные?

— Так как же я смею-то, ваше благородие! — воскликнул надзиратель. — Это же демидовское было все эти годы, а там никак невозможно что-то просить, это же заводчики частные, у них разговор короткий — выработка чтобы шла, и чтобы ничего не просили…

— Сейчас производство казённое, поэтому пишите запросы по поводу новых инструментов на моё имя, а я уже посмотрю, что можно сделать. А питание работникам чтобы выдавали в полной мере, да чтобы солонина была и воды для питья вдоволь. Вернусь из столицы и приеду сюда с инспекцией.

Уезжал Ползунов под насторожённые взгляды рабочих и почти ненавидящие — представителей конторы. В коляске он долго молчал, глядя на проплывающие мимо берёзовые рощи и поля. В голове роились мысли: хватит ли у него сил и влияния, чтобы изменить эту систему? Ведь Змеевский рудник — лишь один из множества таких же рудников по всей России, где люди живут и умирают в нечеловеческих условиях.

Но одно он знал точно: молчать больше нельзя. Если не бороться за этих людей сейчас, то завтра может быть поздно. И тогда вилы, о которых он говорил, действительно поднимутся — не против государства, не против заводского начальства, а против тех, кто превратил труд в пытку, а жизнь — в медленную смерть.

В последующие три дня на Змеевском руднике произошли перемены: появились новые лампы, привезли инструменты, улучшили питание. Оказалось, что на складах кое-что всё же имелось, но это использовалось надзирателями для своих личных нужд и давно числилось по всем документам пропавшим. Чугунов так испугался не строгого тона Ползунова, а того сообщения, что Иван Иванович едет в столицу с рапортом. Надзиратель и представители Змеевской горной конторы понимали, что с переходом в казённое ведение рудник становится объектом особенно пристального внимания, а потому потерять должность можно было очень быстро. Без должности никакого жалованья, а куда здесь ещё идти работать, если не на рудник? Некуда, вот потому надзиратель засуетился, стремясь выполнить приказ Ползунова как можно лучше.

Только Иван Иванович Ползунов понимал — это лишь первые и по большей части вынужденные шаги. Система, построенная на эксплуатации и жестокости, не изменится за один день. Однако его визит стал искрой, которая, возможно, когда-нибудь разгорится в пламя перемен. Он сидел за письменным столом и составлял новый рапорт — на этот раз более подробный, с цифрами, фактами и предложениями. Он знал, что борьба только начинается и в этой борьбе правда была на его стороне. Но высоким чиновникам требовалась не правда, а выгода, поэтому Ползунову предстояло найти в столице союзника, который разделяет его взгляды и понимание, что на такой системе никакого развития не может произойти, а значит придут другие, и Россия перестанет быть собственностью её сынов.

Глава 12

Накануне отъезда в кабинете Ползунова допоздна горел свет. На широком дубовом столе лежали исчёрканные листы с расчётами, схемы парового двигателя, сводки о производительности завода. Иван Иванович в который раз проверял каждую цифру, каждое