Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун

Первые дни дорога шла спокойно. Обоз двигался размеренно: скрипели колёса повозок, позвякивала упряжь, казаки перебрасывались шутками.

Ползунов, сидя в повозке, то и дело доставал из дорожного сундучка чертежи, сверял расчёты.

На третий день пути урядник Семёнов, ехавший впереди, вдруг натянул поводья.

— Тихо! — подал он знак.

Все замерли. Где-то вдали, за густыми зарослями кедрача, раздался протяжный волчий вой. Но опытный казак знал: это не зверь. Так перекликались разбойники, давая сигнал сообщникам.

— Разворачиваемся в каре, — скомандовал Семёнов, — Господин инженер, пересаживайтесь в центральную повозку.

Ползунов молча кивнул, пересел в центральную повозку и выразительно посмотрел на своих вооружённых спутников. Ему протянули ружьё. В воздухе повисло напряжение.

Сумерки сгустились быстро. Обоз как раз миновал узкий перевал, когда из чащи с дикими криками вырвались вооружённые люди. Их было не меньше дюжины — в рваных армяках, с топорами и кремнёвыми ружьями.

— Стой! Деньги и добро отдавайте! — проревел верзила с чёрной повязкой на глазу, выезжая вперёд на вороном жеребце.

Казаки мгновенно заняли оборону, выставив пики. Но разбойники уже окружили обоз, прицеливаясь из ружей.

Ползунов, сидевший в повозке, ощутил, как похолодело внутри от ясной сосредоточенности и какого-то охотничьего азарта. В руках он сжимал дорожное ружьё, которое годилось не столько для защиты, сколько для охоты на дичь. Сейчас оно могло стать его единственным оружием.

Чёрный жеребец главаря гарцевал в десяти шагах от повозки. Разбойник, размахивая саблей, выкрикивал угрозы, требуя выдать казённые деньги.

Иван Иванович медленно приподнялся, приложил ружьё к плечу. Руки не дрожали — годы работы у горна приучили его к хладнокровию.

Выстрел грянул неожиданно. Пуля, метко посланная, впилась в переднюю ногу вороного жеребца. Конь взвился на дыбы и рухнул, придавив всадника.

— Взять их! — крикнул Семёнов.

Казаки, воспользовавшись замешательством, ринулись в атаку. Засверкали клинки, раздались крики. Разбойники, лишившись предводителя, дрогнули. Кто-то бросился в лес, но большинство было схвачено.

Когда всё закончилось, Ползунов подошёл к поверженному главарю. Тот, освободившись из-под туши коня, пытался уползти, но урядник приставил к его груди пику.

— Ты… ты стрелял? — прохрипел разбойник, глядя на инженера с нескрываемым удивлением.

— Я, — спокойно ответил Ползунов. — И если бы ты знал, сколько раз в своей жизни мне приходилось целиться точнее, чем сегодня…

Главаря и его подручных связали, погрузили на телегу. Обоз двинулся дальше, теперь уже без опаски.

Ночью, у костра, казаки распевали песни, празднуя победу. Ползунов сидел в стороне, глядя на пламя. В голове снова и снова прокручивались события последних недель.

Утром обоз тронулся в путь. Впереди лежал Барнаульский завод, будущее. И теперь Иван Иванович знал: никакие преграды — ни дикие леса, ни бюрократы, ни даже разбойники — не остановят его. Отчего-то он опять подумал об Агафье Михайловне, вспомнил её полные слёз глаза перед его отъездом, глаза, в которых был не только страх за него, но спрятанная за слезами уверенность в его победе.

Когда экипаж въехал в посёлок, он увидел её у ворот дома. Она не изменилась — та же нежность в глазах, тот же трепет в движениях.

— Вы вернулись, — прошептала она, не веря своим глазам.

— Я обещал, — он взял её руки. — И теперь у нас есть шанс. Шанс на новое будущее.

Над заводом поднимался дым, а в сердце Ивана Ивановича горел огонь надежды. Он знал: впереди много трудностей, но теперь у него было то, что придавало сил — любовь и вера в своё дело.

Глава 13

В уже знакомом просторном кабинете Канцелярии, где тяжёлые дубовые балки подпирали высокий потолок, сидел за большим рабочим столом генерал-майор Бэр. Напротив, устроившись на удобном стуле и закинув ногу на ногу восседал полковник Жаботинский. Дверь открылась и вошёл Иван Иванович Ползунов. Он был в скромном сюртуке, но с гордой осанкой, держал в руках свиток, перевитый алой лентой.

Ползунов, слегка поклонившись, произнёс:

— Ваше превосходительство, рад приветствовать вас, — Иван Иванович бросил взгляд на Жаботинского и кивком головы поприветствовал его: — Пётр Никифорович, доброго дня.

— Иван Иванович, наконец-то вы прибыли, — улыбнулся Бэр.

Жаботинский несколько смутился появлением Ползунова, но быстро взяв себя в руки кивнул в ответ.

— Да, Фёдор Ларионович, прибыл и с очень важным к вам разговором, — Ползунов выразительно посмотрел на полковника Жаботинского. — Только разговор этот необходимо нам составить без участия третьих лиц.

— Что⁈ — Жаботинский даже подпрыгнул на своём стуле от возмущения и посмотрел на Бэра. — Ваше превосходительство, что это значит⁈

— Пётр Никифорович, держите себя в руках, — спокойно махнул ладонью Бэр. — Разговор и правда такой конфиденциальный? — обратился он к Ползунову.

— Да, здесь никаких сомнений быть не может, — утвердительно кивнул Иван Иванович.

— В конце концов, Фёдор Ларионович, я как ваш первый помощник имею полное право участвовать в делах на всех так сказать основаниях! — возмущённо воскликнул Жаботинский.

— Пётр Никифорович, я попрошу вас оставить нас с Иваном Ивановичем, будьте так любезны, — веско произнёс генерал-майор.

Жаботинский резко встал со стула и с раздражением посмотрел на Ползунова:

— Что вы себе позволяете? Это совершенно неуместное требование унижает моё достоинство офицера!

— Пётр Никифорович, я ни в коей мере не собирался унижать вашего достоинства, — спокойно возразил Иван Иванович. — Но вынужден напомнить, что моё требование не нуждается в обсуждении, так как происходит из государственной важности дела и потому из практической необходимости.

— Господа, — Фёдор Ларионович поднялся из рабочего кресла. — Напоминаю вам, — он выразительно посмотрел на полковника Жаботинского. — Что сейчас не подходящее время для препирательств. Иван Иванович, присаживайтесь, — Бэр показал Ползунову на кресла возле чайного столика. — А вас, Пётр Никифорович, я прошу оставить нас с Иваном Ивановичем. Всё, что необходимо, вам будет сообщено позже, в том числе и… — он посмотрел на лежащий на рабочем столе исписанный листок. — В том числе и по вашему делу.

Полковник Жаботинский вскинул голову и быстрыми шагами вышел из кабинета. Бэр кивнул Ползунову, и они сели в кресла у чайного столика.

— Ну, Иван Иванович, как ваша поездка в столицу?

— Не скрою, поездкой я вполне доволен, более того… — Ползунов показал на свиток, перевитый алой лентой, который всё это время держал в руке. — Имею честь вручить вам высочайший указ, —