Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун

что когда Барнаул станет городом, — улыбается Пуртов, — то мне будет легче претендовать на место городского головы. Грамотные люди — это порядок, а порядок — это власть, — Пуртов давно понял, что с Ползуновым лучше говорить откровенно, иначе можно потерять его доверие.

Ползунов усмехается. Он понимает, что мотивы Пуртова не совсем бескорыстны, но это неважно. Главное, что купец готов вкладываться в дело.

Они заходят в избу. Помещение уже начинает обретать очертания учебного класса. Вдоль стен выстроены скамьи, в центре — несколько массивных столов для учеников. В дальнем углу стоит одинокий стул и стол для учителя, пока ещё пустой, но уже символизирующий начало чего-то нового.

— Вот здесь будет доска, — Ползунов указывает на стену. — А тут — полки для книг. Я уже договорился с Томском, привезут учебники по арифметике, письму и основам горного дела. Благо, что Модест Петрович помощь оказал в этой договорённости. Да и наша библиотека при Канцелярии и при горной аптеке тоже поделятся кое-какими изданиями.

— Немало денег уйдёт, — замечает Пуртов, оглядывая помещение.

— Деньги, Прокофий Ильич, это ваш вклад в ваше же будущее, и вы это знаете не хуже меня, — замечает Иван Иванович. — Да и знания — вот что ценно. Вы же сами понимаете, что без грамотных мастеров завод не сможет расти, а если завод не растёт, то и торговля ваша здесь не развивается. Насколько мне известно, в последнее время у вас в лавку народу-то всё больше ходят… Да и для крестьян ведь вы отдельную лавку открыли, верно?

— Знаю, что вам всё это известно, — соглашается купец. — Но ведь и без денег никуда. Я готов выделить средства на содержание школы, но хотелось бы понимать, как будет организован процесс.

— Всё просто, — Ползунов подходит к окну, за которым виднеются крыши жилых построек. — Учитель будет нанят за плату, как мы уже с вами обсуждали, на первых порах эту работу возьмут на себя Модест Петрович и Агафья Михайловна. Акулина Филимонова будет заниматься с детьми ведением домашнего хозяйства. Занятия — утром и вечером, чтобы дети успевали и из деревень близлежащих и местные тоже могли заниматься без затруднений. Программа будет базовая, но достаточная для начала.

— Агафья Михайловна, насколько я помню, самым активным образом поддерживает ваши начинания… — улыбнулся со значением Прокофий Ильич.

— Да, она очень много делает для наших проектов, — невозмутимо кивнул Ползунов.

— Да и девушка она довольно приятная, не находите, Иван Иванович?

— Прокофий Ильич, мне кажется, что мы сейчас говорим совсем о другом, — спокойно парировал Ползунов, но подумал: — «Да… верно говорит Пуртов, Агафья Михайловна ведь всегда радует меня… Она ведь и правда замечательный человек…»

— А кто будет следить за дисциплиной? — резко меняет тему разговора Пуртов.

— Я сам… А официально… Об этом мы уже предварительно беседовали с Фёдором Ларионовичем Бэром, вопрос решим, как нам будет лучше, — твёрдо отвечает Ползунов. — В конце концов, это моё детище, поэтому пока школа не встанет на ноги, я буду контролировать каждый шаг. Постепенно дополнительно наймём в учителя кого-то из новых приезжих образованных людей и дело пойдёт, я в этом абсолютно уверен.

Они садятся за один из ученических столов. Прокофий Ильич достаёт из сумки лист бумаги и чернильницу, готовясь записывать.

— Итак, — начинает он. — Расходы на ремонт избы мы уже покрыли, — он кивает на помещение. — Как только народ узнал, что школа открывается, так ко мне сразу все наши местные купцы потянулись, ведь у каждого семеро по лавкам, а заниматься приходится самостоятельно. Теперь же они внесли положенную оплату, и их дети тоже сюда будут ходить. Теперь нужно рассчитать жалованье учителю, закупку книг и письменных принадлежностей.

— На первое время хватит, — говорит Ползунов. — Главное, что у нас есть люди, которые искренне хотят учить детей.

— А если их вот эта искренность усталостью перекроется? Ведь с детишками-то заниматься ой какое дело трудное?

— Да, трудно, ну так труд-то этот в итоге удовлетворение приносит большее, чем усталость. Сами посудите, когда ты идёшь и встречаешь своих учеников вчерашних, которые уже и людьми уважаемыми становятся — это дорогого стоит.

Пуртов кивает, делая пометку. Он видит в этом проекте не только возможность укрепить своё положение, но и реальный шанс оставить след в истории будущего города. Прокофий Ильич в последнее время всё больше стал задумываться о том, что деньги-то деньгами, а ведь добрая память-то как-то более важна порой.

— Вы знаете, Иван Иванович, — вдруг произносит он, откладывая перо. — Я всегда уважал вас за решительность. Не каждый начальник завода станет заниматься такими делами.

— Потому что не каждый видит дальше своей казны, — отвечает Ползунов с лёгкой усмешкой. — Завод ведь, это же не только металл и уголь. Это люди. А люди должны быть умными.

К закату работа в избе почти завершена. Рабочие расходятся, устало переговариваясь. Ползунов остаётся один, осматривая помещение. В его глазах читается гордость. Он представляет, как через месяц здесь будут сидеть дети, слушать учителя, писать первые буквы.

Пуртов подходит к нему, кладёт руку на плечо.

— Завтра продолжим, — говорит он. — Нужно обсудить, как нам привлечь тех родителей, кто оплатить обучение как купцы не может.

— Нет, Прокофий Ильич, у нас обучение бесплатное, а то, что вы от купцов собираете, это ведь помощь общему делу развития всего вот этого нашего общества. Я буду настаивать, чтобы от заводских доходов было выделено постоянное обеспечение школы, а вас предложу на место школьного старосты, того, кто будет заниматься правильным устройством всего хозяйственного оборота. А родители… они сами придут, — уверенно отвечает Ползунов. — Когда увидят, что их дети могут стать лучше, чем они сами, так и сами придут.

Солнце опускается за горизонт, окрашивая небо в багряные тона. В старой купеческой избе, превращающейся в школу, загорается первый огонь — символ просвещения, которое приходит в сибирскую глушь.

Иван Иванович остался в помещении будущей школы один. Он сидел на ученической скамье, смотрел на стол учителя и думал: «Так, в середине XVIII века, в посёлке при Барнаульском горном заводе зародилась первая общественная школа… Звучит прямо как из учебника по истории, но… Но ведь здорово звучит-то. Может потомки даже скажут, что создание этой школы стало результатом союза разных людей. Одни видели в ней