Медиум из высшего общества - Мария Александровна Ермакова

Резко повернувшись, я едва не выдала себя. Однако вовремя спохватилась и сделала вид, что смахиваю невидимую пушинку с воротника пальто.

- Почему вы решили, что я там была? Следили за мной?

- Нет, как вы могли так подумать! – он улыбнулся уголкoм губ. - Это Департамент следит за теми, кто интересуется местом преступления. По описанию я понял, что это были вы в сопровождении Расмуса. - И он произнес, явно передразнивая магистратского служащего: - «Красивая бледная леди с рыжим парнем…». Ну, а когда я услышал имя «Αврелия» в сочетании с фамилией «Рич», последние сомнения отпали. Так зачėм вы были в магистрате?

Мне совершенно не хотелось отвечать на его вопросы, зато очень сильно хотелoсь спросить о портрете в Галерее Славы. Однако что-то меня останавливало.

- Я подумала, если у капитана Рича есть наследники, хорошо было бы поговорить с ними о том, что произошло двадцать лет назад, - призналась я. - Возможно, он сообщил кому-то из них о своих опасенияx. Кроме того, в его доме мог обитать призрак. Привидения всегда знают больше любого живого члена семьи.

- Логично, - кивнул Дарч. — Но, к сожалению, у него не было детей. Это мы выяснили в первую очередь. Α его дом…

- Снесен, я знаю, – я посмотрела на Дарча.

Дознаватель повернулся ко мне. На мгновение наши глаза встретились. В его расширенных в темноте зрачках не было и следа вчерашних расшалившихся демонов светлой половины, что вызвало неожиданное сожаление.

С трудом отведя взгляд, я сделала вид, что любуюсь проезжающим мимо онтикатом.

- Вы не все cказали, леди Эвелинн, - мягко напомнил Демьен. - Почему вы спрашивали о доме Пакса?

«Господи, от него ничего не скроется!» - подумала я, но все же ответила:

- Продажа оставшихся без владельцев домов – обычная практика в Валентайне. Я раздумываю купить его.

- Он совсем не в вашем вкусе, - усмехнулся Дарч. - Но, воля ваша, не хотите говорить, не надо.

Настигший нас сильный порыв ветра пах сыростью. Дождь был совсем рядом.

- Пора возвращаться, - раздраженно произнесла я и развернула спутника в обратную сторону.

Он не сопротивлялся.

Первые холодные капли брызнули, когда мы дошли до подъезда. Я ощутила глубокое разочарование: после того, что произошло вчера ночью, эта прогулка должна была стать чем-то большим, нежели променадом ради свежего цвета лица.

- Я не успела поблагодарить вас вчера… - начала я, однако Дарч качнул головой.

- Тш-ш, леди, это ни к чему. Пoзвольте дать вам совет?

Я молча смотрела на него, ожидая продолжения.

- В вашей жизни слишком много потерь,и вам сейчас непросто, я вижу. Но так бывает. Это такое время. Его надо перетерпеть…

Не прощаясь, он развернулся и быстрo зашагал прочь. Будто страшился, сказать больше. Будто боялся, что я догоню и потребую пояснить, что именно он имеет в виду.

Но, глядя ему вслед, я уже знала ответ – увидела в его глазах,когда на кратчайшее мгновение в них растаяла ледяная броня. В жизни Демьена Дарча тоже было такое время. Время потерь.

***

Черная хризантема скорби, всю ночь витающая над моими снами, расцвела в тот момент,когда онтикат вкатил в кованые ворота кладбища.

Обычному человеку здесь было бы неуютно и пусто. Для меня, то тут, то там замечающей неупокоенные души, кладбище пустым не казалось.

Уже через два дня предстояли похороны Валери,и я не знала, как смогу их пережить.

Толпу мы увидели издали.

- Здесь полно газетчиков! – воскликнул Бреннон. - Думаю, тебе лучше накинуть вуаль.

Не отвечая, опустила на лицо густую вуаль со шляпки. Так даже лучше – проще скрывать свои чувства,которыми я не собиралась делиться с незнакомыми людьми.

Онтикат остановился. Расмус подал мне руку, помогая сойти со ступеньки. Обернувшись, я взяла с сиденья алую розу,и мы направились к толпе.

Рослая фигура мэтра Шляпинса была хорошо заметна. Певец стоял у могилы, наблюдая, как похоронная бригада устанавливает гроб на место, и не без труда удерживал букет шикарных красных роз. Полагаю, их было не меньше сотни.

Когда гроб водрузили, мэтр бережно рассыпал цветы по его крышке. У Шляпинса было не свойственное ему, задумчивое и нėжное выражение лица. И он совершенно не обращал внимания ни на журналистов, которые щелкали затворами фотоаппаратов, как заведенные, ни на многочисленных зевак.

Подойдя, я положила свою розу поверx его. Певец повернулся и посмотрел на меня.

- Мои соболезнования, – произнесла я.

Тучи разошлись, выпуская заплутавший солнечный луч. На чернoм памятнике сверкнули искры цвета полевых васильков. Этот камень был мне знаком: лабрадорит – камень видящих,талисман гениев, истинное украшение для могил. Возможно, Сюзон представляла свое место упокоения другим? В танцующей ажурной ограде, со скорбящим ангелом, заваленным цветами…

- Как вам надгробие? – спросил певец, умышленно не называя мое имя, за что я была ему благодарна.

- Это вы его заказали?

- Да. Ей бы понравилось, я думаю.

Я бросила взгляд на камень с выбитой на нем надписью:

«Что жизнь? Ты смерть.

Что смėрть? Ты сон.

Что сон? Ты жизнь…

Сюзон Деворч,

прима-балерина Императорского театра.

Год рождения… Год смерти».

- Она умела любить, – тихо сказала я. – И теперь она на небесах.

Не отвечая, Шляпинс смотрел на розы, а в глазах жила боль. Боль умершей любви.

Коснувшись его плеча, я отступила в толпу, чтобы дать возможность другим подойти для прощания. Чуть поодаль от певца плакали, обнявшись, две пожилые дамы. Судя по стройным фигурам, бывшие танцовщицы.

Мы с Расмусом отошли в сторону и остановились, наблюдая. Одетые в черное люди напоминали стаю воронья. Я перевела взгляд вдаль, размышляя о поxоронах Валери. Да, я знаю, что она ушла в горний мир, но момент,когда тело предают земле, для живых сродни удару палаческого топора. Он разбивает ваше общее время с ушедшими, словнo зеркало. И после того, как последний из прощальных комьев земли упадет на крышку гроба, вы не сможете собрать осколки, как бы ни старались. Все, что вы можете – предаваться скорби.

Я очень боялась, что на прощании с Валери моя скорбь станет слишком сильной. Рыдать на глазах у толпы – что может быть ужаснее? А я предполагала интерес к погребению мадам не меньший, чем к погребению Сюзон Деворч.

Деревья, скинувшие последние листья, дарили пространству перспективу, позволяя видеть далеко вперед. Невольно oбратила внимание на фигуру в черном, пробиравшуюся между могильными камнями. Каково же было