Призраки Вэнги - Пол Ди Филиппо

Широко улыбаясь, Кочар запустил руку в просторный карман своего пиджака и вытащил что-то похожее на машинку для печати лейблов или на пистолет для наклейки ценников, только в циферблатах, опутанный проводами и с мигающими разноцветными светодиодами.

– Мисс Трой, охота за знанием длится двадцать четыре часа в сутки, я не смогу появиться на публике, пока не проведу моих важнейших испытаний!

4

Оркестр Храма, молодой секстет с джазовым уклоном, облаченный в одинаковую униформу, разработанную Андоррой, уже почти час наигрывал популярные мелодии, и возбужденная публика понемногу просачивалась в зал. Вардис не видел никакой нужды в торжественности, или благочестии, или ханжеской тишине перед началом шоу. Достижения Храма были созвучны исключительно мирским потребностям, желаниям и радостям людей. Любое духовное дополнение являлось вторичным продуктом из удовлетворенности, достижения личностью практических целей. Эта знакомая задорная музыка вызывала оживленную атмосферу среди зрителей и побуждала их к достижениям.

Стоя за кулисами справа от исполнителя и невидимая публике, Крис, чье волнение нарастало, сосредоточила внимание на открытой платформе, пока еще не заполненной действующими лицами, на той платформе, где и будет происходить волшебство. Даже по прошествии стольких лет и чудес ее все еще подташнивало от страха перед каждым представлением. Ее обязанности были ограничены уходом за Вэнгой и наблюдением за другими детьми, а не проповедями или свидетельствованиями, но все же она каждый раз чувствовала впрыск адреналина и нервотрепку оттого, что находилась в центре таких массированных ожиданий и почтительного внимания.

За ней стоял спокойный и послушный профессор Кочар. Если мысль появиться на сцене перед залом с несколькими сотнями зрителей и пугала его, то он никак не проявлял своего волнения, разве что возней со своим регистратором, словно для проверки его критически важной исправности. Вардис Солтхаус быстро и охотно позволил ему присутствовать на сцене, после того как Крис и Элорца представили ему свои соображения на этот счет. Кочару сообщили о порядке проведения зрелища, и он обещал оставаться в тени и хранить молчание, считывать показания со своего прибора скрытно, находясь за Крис, которая стояла рядом с Вэнгой.

Мебель на сцене была простая. На высоком барном табурете лежал беспроводной микрофон на подушечке. Вардис мог время от времени отдыхать на этом табурете, как уставший комик, что случалось, когда он уставал от собственных проповедей, которые требовали его неистового хождения по сцене. Крис всегда считала мужа неисчерпаемым источником энергии, но в последнее время он начал уставать, и Крис волновалась – не слишком ли он себя изматывает. Но ему так хотелось как можно быстрее поднять Храм на новые высоты. Она надеялась, что он по возвращении из Нью-Йорка начнет проповедь, будучи в хорошем настроении.

В центре сцены стояло дорогое, сделанное по специальному заказу кресло, обтянутое бордовой кожей, отороченной золотым кантом, оно имело постоянный неизменяемый наклон, позволявший публике видеть лицо того, кто сидит в нем. По бокам от центрального кресла стояли по два прямых кресла попроще, а центральное кресло предназначалось, конечно, для Вэнги. За наклонным стояло небольшое офисное кресло, которое позволяло Крис парить выше других над своей приемной дочерью, как милосердный ангел-хранитель.

Три лучших видеокамеры от «Панасоник» стояли на треногах просторным полукругом, чтобы не отвлекать внимания зрителей, во время службы никто из технического персонала не подходил к ним – Вардис не хотел делить сцену с посторонними, – а потому их приходилось включать до начала представления. Их стодвадцатиминутные кассеты заменялись во время специального служебного перерыва.

Оркестр неожиданно заиграл «Более высокая любовь» Стива Уинвуда – песню, которая сопровождала Вардиса Солтхауса на сцену. Зал взорвался аплодисментами и радостными криками, после чего напряжение достигло идеального пика, но Вардис продолжал задерживать свой выход до последней секунды. Он резко появился из левой части сцены и тут же был выловлен золотым лучом прожектора. Взяв микрофон, Вардис дошел до края сцены и замер с улыбкой на лице, позволяя оркестру довести мелодию до кульминации. Крис не увидела в нем ни капли усталости. На ее взгляд, он выглядел идеально, властно и уверенно. Когда крики и хлопанье стихли, он, наконец, заговорил.

– Кто хочет стать своим лучшим «я»?

– Мы!

– Тогда слушайте меня!

– Мы слушаем!

Ритуальная часть закончилась, Вардис продолжил в своем свободном стиле, почти в духе импровизации, потока сознания, ему необходимо было почувствовать связь с ходом мыслей нынешнего собрания, направить их через карму в атманическое ядро. Хотя это быстро произносимое вступление и варьировалось от службы к службе, в нем хватало повторяющихся элементов, чтобы образовать некий религиозный текст, опубликованный Храмом в небольшой книге, продажа которой обеспечивала немалую часть поступлений в фонд Храма.

Это потогонное представление, требовавшее немалых затрат энергии, продолжалось целый час, который вместил себя и две более спокойные интерлюдии на барном табурете с водой и полотенцем. Крис каждый раз не уставала удивляться физическим возможностям мужа и его речам провидца.

Наконец наступило время эффектной концовки речи, за которой последовали бурные аплодисменты. Когда тишина возобновилась, Солтхаус сказал:

– Я знаю, вы с нетерпением ждете появления моей дочери Евангелины, Абсолютного материализатора. Мы молимся о том, чтобы она сегодня смогла продемонстрировать нам одно из своих изменяющих жизни чудес, укрепить и просветить нас, чтобы мы тоже могли ухватить живые провода реальности и направить мощный заряд энергии в наши намерения и мечты. Но сначала, как всегда, позвольте вызвать членов Храма, которые способствуют столь ровному течению нашей миссии.

В ответ на взмах руки босса Андорра, Роджер Олдстейн, Эмилио Элорца и Берни Вэнсон поспешили на сцену принять похвалы. Они поднялись и встали за Вардисом.

– И вы, конечно, знаете, кто еще должен появиться. Моя прекрасная и незаменимая жена Крис, та самая женщина, которая нашла и удочерила нашу Евангелину. Женщина, которая первой распознала таланты Абсолютного материализатора. Без нее мы бы все еще шли на ощупь в темноте. Вот она, друзья. Крис Трой-Солтхаус!

Крис знаком дала понять профессору Кочару, что ему придется еще подождать за сценой до перерыва, который начнется по расписанию. Она же отреагировала на сигнал и быстрым шагом прошла по сцене к мужу. Он обнял ее, прикоснулся губами к ее щеке. Она улыбалась, все ее эмоции бушевали в ней, словно подстегнутые электрическим зарядом, вытолкнутые на поверхность океаном шума, что создавали зрители, и Крис исполнилась уверенности, что Храм подошел к поворотной, переломной