Маньчжурский гамбит - Катэр Вэй

не сделаете. Потому что как только хоть один военный сунется к составу… или не военный… все равно. В общем, как только вы попробуете провернуть что-то подобное, мы дружно, за десять минут, превратим вагоны в гору ненужного хлама. Нас же много. Посчитайте сами. Как думаете, сколько потребуется времени и сил такому количеству людей, чтоб разбить каждую теплушку в щепки и поджечь? Терять-то моим людям нечего.

Седой многозначительно покосился на китайца. Проверял, понял ли тот смысл моей угрозы. Судя по откровенно раздраженной физиономии капитана — понял.

— Харбин — дорогой город, а у меня на попечении куча людей, — продолжил я,— Пока не решу вопрос с их размещением, они будут жить в поезде. Соглашайтесь. Вы получаете сохранный подвижной состав в юрисдикцию дороги, а я — временную базу. Все в выигрыше.

Это был чистейшей воды шантаж. Уголовщина по законам мирного времени. Но на дворе — одна тысяча девятьсот двадцатый год. Здесь все решают сила, уверенность и возможности. Первое у меня есть, второго — хоть отбавляй. А третье… Этим я займусь сразу, как только выйду из кабинета.

Чиновник пожевал губами. Снова переглянулся с китайцем. Тот хмуро кивнул, не желая связываться с человеком, у которого в кармане официальный документ, а в голове — наглухо отбитый мозг. Моя отмороженность капитана явно напугала. С его точки зрения вести себя подобным образом может лишь тот, за кем стоят очень важные люди.

— Хорошо, — выдохнул путеец. — Есть свободный тупик на Восьмой ветке. Это товарная станция в районе Пристани. Место глухое, склады рядом. Я дам распоряжение маневровому паровозу, вас перетянут туда в течение часа. Уголь и воду выпишу на три дня. Больше не могу. Именно не могу. Поймите меня, князь. Дальше — за свой счет.

— Договорились. Благодарю за конструктивный диалог.

Я поднялся, аккуратно забрал свои бумаги, спрятал. Коротко кивнул вахмистру.

— Идем, Тимофей, — затем посмотрел на китайца, улыбнулся ему такой широченной улыбкой, что щёки заломило, — Приятно иметь дело с умными людьми. Непременно сообщу своим партнерам о вашей феноменальной сообразительности, капитан.

Мы вышли из кабинета, оставив китайчонка тихо офигевать. Он ни черта не понял, кому и что я собрался сообщать, но моими словами проникся до глубины души.

— Отлично, Тимофей. Просто отлично, — меня распирало от радости. Первая сделка в Харбине закрыта. База обеспечена. — Теперь наше «ЗАО Эшелон» получило юридический адрес.

— Ну вы даете, Павел Саныч… — покачал головой вахмистр, топая следом за мной по коридору. — Я уж вас и сам начинаю бояться. Как их приложили. Видел бы покойный батюшка… Дюже он переживал, что натура у единственного наследника слишком ранимая. Считал, что вы, уж простите, больше для балов да светских раутов предназначены. Ан нет. Стоило возле смертушки оказаться, по самому краешку пройти, гляди-ка насколько изменились. Токма… уголька на три дня всего обещано. Да и кормить народ надобно. А чем? Запасы наши закончились.

— Вот этим мы сейчас и займемся, Тимоха, — Я похлопал по карману, где лежали драгоценные камешки и золотые побрякушки из бандитского «общака». Наша «заначка» сокращалась прямо на глазах. — Золото на хлеб не намажешь, ты прав. Нужна наличность. Идем в город. Разведаем обстановку, изучим территорию. Только сначала сбегай, друг мой любезный, к нашему составу. Предупреди Селиванова насчёт договоренностей с администрацией. Скажи, что поезд оттянут в определенное место. Пусть контролирует и держит руку на пульсе.

Вахмистру понадобилось ровно десять минут, чтоб выполнить мое поручение. Я даже не успел заскучать, разглядывая снующих по перону пассажиров, а он уже вернулся.

Мы вышли на Привокзальную площадь.

Ну что хочу сказать…Харбин не похож ни на один город, который я знал. А мне приходилось много путешествовать. Это какой-то сумасшедший гибрид из европейского шика и азиатского духа. Причём, в равной пропорции.

Широкие проспекты, вымощенные брусчаткой, каменные здания в стиле русского модерна с лепниной и коваными балконами — с одной стороны. И тут же, на первых этажах, пестрые китайские вывески, иероглифы, бумажные фонарики. Это как если бы китайский квартал взяли и влепили прямо на Тайм-сквер. Или на Арбат.

Мимо нас, обдав сизым дымом, с ревом пронесся открытый «Форд». Шарахаясь от машин, пробежал рикша. Он тащил за собой двухместную коляску с кутающимся в меха толстяком.

Со всех сторон звенели трамваи. Кричали газетчики.

— Харбинский вестник!

— Последние новости из Владивостока!

— Падение курса иены!

В общем жизнь здесь била ключом. Это факт. Другой вопрос, что многих — прямо по голове.

— Держись ближе, Тимофей, — бросил я, оглядываясь по сторонам. — Карманников тут, чую, больше, чем бродячих собак.

— Руку отрублю по самый локоть, кто полезет, — мрачно пообещал казак. И ведь отрубит, стервец.

Мы двинулись по направлению к Китайской улице — главной торговой артерии города.

Мой мозг автоматически сканировал пространство. В первую очередь я изучал вывески.

«Торговый дом Чурин и Ко»…

Гигантское здание. Витрины ломятся от всякой всячины. Мануфактура, бакалея, гастрономия. Значит, дефицита товаров здесь нет. Есть дефицит денег у населения.

«Русско-Азиатский банк»…

Монументальное строение с солидными гранитными колоннами. Ещё парочка банков неподалёку. Финансовый сектор работает. Отлично.

«Кабаре Модерн», «Ресторан Яр»…

Кричащие вывески, громкая музыка. Вообще зашибись. Индустрия развлечений процветает и это — большой плюс. Где есть дорогие кабаки, там крутится черный нал, контрабанда, любые другие теневые схемы.

В общем, я пришел к выводу, что Харбин — это золотое дно. Место, где старые правила уже не работают, а новые еще не написали. Идеальная среда для того, чтоб занять подходящую нишу и укрепиться в ней.

Внутри даже начал просыпаться тот самый драйв, тот азарт, который испытывал, когда покупал свой первый заводик.

Однако, чтобы играть по-крупному, нужен первоначальный капитал в местной валюте. Необходимо найти менялу. Желательно такого, который не задает лишних вопросов о происхождении золотых крестов и драгоценных камней.

Мы свернули с бурлящей Китайской улицы на более тихую Артиллерийскую. Здесь было меньше показного лоска, зато фасады крепких кирпичных домов внушали абсолютное доверие.

Вдалеке виднелась синагога, вокруг кучковались конторы маклеров, стряпчих и часовщиков. Судя по всему, это район еврейской деловой общины. А значит, здесь пахнет солидными, основательными деньгами.

Мой взгляд зацепился за неприметную вывеску на темном фасаде. Русские буквы соседствовали с аккуратными иероглифами.

«Ссудная касса. Покупка золота, серебра, антиквариата. Господин Блаун».

Здание выглядело серьезным, как банковский сейф. Окна наглухо забраны тяжелыми коваными решетками, стекла мутные — с улицы ни за что