Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

— Санхён, сейчас лучшее, что ты можешь сделать, — это просто помолчать. Перестань чудить, просто сиди тихо.

— Хён, тебе бы самому помолчать! — Чон Санхён откашлялся. — Слушайте, последователи Церкви Бесконечности. Говорит человек, который был с Пак Мухёном. Если я сообщу, где он сейчас находится, гарантируете ли вы нам безопасность?

— Санхён, прекрати.

— Хён! Я тебя вытащу, не переживай! Да отстань же, наконец!

Что он вообще вытворяет?

Снова раздался тихий голос Ким Чжэхи — зачем, мол, устраивать трансляцию, если можно просто спрятаться и отсидеться?

— Я смогу предоставить информацию, только если вы ответите. До тех пор отключаюсь. Как там говорят? А! Прием, конец связи!

Звук оборвался.

С самого начала трансляции Син Хэрян не двигался — будто кто-то нажал на паузу, — но теперь взял стакан с водой и сделал глоток. Со Чжихёк молчал, словно язык проглотил.

Ким Гаён, кажется, испугалась — внезапный голос из динамика на корейском заставил ее вздрогнуть. Сначала она растерянно смотрела на колонку, потом обернулась к Син Хэряну:

— Разве это не Чон Санхён?

— Он самый, — ответил Син Хэрян устало.

Со Чжихёк бросил взгляд в сторону двери, потом снова повернулся к Син Хэряну и сказал:

— Командир, я на минуту выйду. Вы пока посидите, согрейтесь. Я быстро.

Не успел Син Хэрян ответить, как из динамика снова послышался шорох, а следом зазвучал чей-то мужской голос:

— Если ваша информация поможет его найти, то мы обещаем сохранить вам жизнь.

И на этом все. Голос говорил на английском, он был глухой, низкий, с тяжелой интонацией. И при этом… до боли знакомый.

Где же я его слышал?

Со Чжихёк заметно помрачнел, а Син Хэрян спокойно допил воду и протянул мне пустой стакан:

— Спасибо.

— О… не за что.

После этого он снял с себя одеяло, сложил аккуратным прямоугольником и, опустив на пол, потянулся к винтовке, которая стояла рядом.

В следующую секунду динамик снова ожил.

— Правда? Чтоб вы знали, у меня все записано! Мм... Значит, так. Мы с Пак Мухёном шли из Центрального квартала, но потом разделились. Он сказал, что пойдет искать ту тетку… исследовательницу по имени Ким Гаён, и направился в жилой блок Чучжакдона. Если заглянете на форум, то увидите, что Ким Гаён всю ленту заспамила сообщениями: мол, у нее в комнате течь, дверь не открывается, «помогите, спасите». Серьезно? В такой ситуации надо как-то самой выкручиваться, а не ныть. Тут у всех жопа горит, а она ждет, кто бы ей дверь открыл. А, и еще — Пак Мухён таскается с какой-то злобной бабой по имени Туманако. Осторожнее с ней.

Туманако шумно задышала, сжимая в руке статуэтку акулы, а потом начала размахивать ею в воздухе, как ракеткой или клюшкой для гольфа, со свистом рассекая воздух. Казалось, она мысленно уже бьет Чон Санхёна этой акулой по голове.

— Я — Чон Санхён из инженерной команды «Ка», со мной Ким Чжэхи. Хён! Я не договорил! В нас, пожалуйста, не стреляйте. И вообще я с самого начала еще в Центральном квартале уговаривал Пак Мухёна сдаться, но этот лицемерный дантист только строит из себя святошу, а на деле свою жопу прикрывает. Так вот, если по моей наводке вы его найдете, то в этом будет девяносто пять процентов моей заслуги и пять процентов — Чжэхи-хёна. Ах, хён! Ты хоть понимаешь, как тебе со мной повезло? Смотри, как я о тебе забочусь!

Боже…

Со Чжихёк закрыл лицо рукой и начал массировать лоб. Похоже, от этой трансляции у него разболелась голова. Потом тяжело выдохнул и пробормотал что-то вроде «мелкий засранец»…

Сначала я испугался, услышав, как Санхён сообщил о моем местоположении. Но чем дольше слушал, тем больше думал: может, все к лучшему. Сейчас последователи Церкви Бесконечности прочесывают Пэкходон, а если поверят его словам, направятся в Чучжакдон, и у нас появится время, чтобы скрыться.

Мы с Санхёном почти не общались, поэтому из всего, что он сказал, ценность имела разве что информация о том, куда я направлялся. Он ведь ничего обо мне толком не знал...

Трансляция продолжалась:

— Если честно, я вообще не понимаю, зачем вам этот стоматолог. Он заявил, что пойдет спасать Ким Гаён, а сам еле ноги переставлял. Ничего из себя не представляет, только языком чесать умеет. Нашелся, блин, спасатель. Типичный моралист без способностей, зато поучать мастер. Терпеть таких не могу. Выставляют себя святыми, а копни глубже — такое полезет, что горы мусора покажутся цветами. Они сами ни за что не отвечают, зато других без конца пилят: «Сделай это», «Сделай то». А если не сделаешь, давят на совесть. Не знаю, что Пак Мухён такого сделал Церкви Бесконечности, но найдите его побыстрее и выметайтесь с Четвертой базы! А, да, точно — овер энд аут!

Услышав, как Санхён поливает меня грязью, я, честно говоря, вообще ничего не почувствовал. Ни злости, ни желания что-то ему объяснять. Это было бы пустой тратой времени.

Но если когда-нибудь, когда все закончится, он заглянет ко мне в клинику... Ему ведь надо питаться? Если ты не акула, рано или поздно тебе придется заглянуть к стоматологу.

Мне вспомнилось, как сокурсники распускали слухи о том, будто я клею всех подряд. А в реальности я тогда разрывался между подработками, поисками пропавшего отца и больницами — ни на вечеринки, ни на свидания времени просто не оставалось.

Пару раз одолжил ручку или дал списать конспекты, и вот уже меня представляли этаким Казановой. Из-за лекарств мне вообще нельзя было пить — даже глоток алкоголя, — а по рассказам выходило, что я чуть ли не каждый вечер устраиваю вечеринки и сплю с половиной курса. Вот тогда-то я и понял: у некоторых слишком много свободного времени и они готовы поверить в любую чушь.

Температура в Deep Blue, которая раньше казалась мне не просто комфортной, а даже слегка жарковатой, теперь будто упала градусов на десять. Мы подождали еще несколько минут, но в эфире больше ничего не появилось. Особенно странно, что с той стороны — со стороны сектантов — никто так и не ответил. Остальные, казалось, украдкой поглядывали на меня, и после недолгого колебания я наконец произнес:

— Знаю, звучит неубедительно, но я не такой уж отвратительный человек, как могло показаться из этой трансляции.

Я почти ожидал, что все разом ринутся к выходу, но никто даже не пошевелился. Даже Со Чжихёк, который только что собирался выйти, так и остался на месте. Син Хэрян тоже. Он не сделал ни шага.

— Знаю, — сказала Ким Гаён.

Она сидела напротив и постукивала по стакану ногтями. Тук-тук-тук. Дрожала она уже меньше, но вылезать из-под одеяла не спешила.

— Хм… До этой трансляции я даже не знала, что вы так старались меня спасти, Мухён. Я была уверена, что никто не придет. Что все будут слишком заняты спасением собственной шкуры. Что мои сообщения никто даже не прочтет. Что все уже эвакуировались. — Гаён тяжело вздохнула, сжимая стакан обеими руками. — Знаете, о чем я думала, когда вода дошла до плеч?

«Наверное, о том, как это страшно, — мелькнуло у меня. — Ледяная вода, замкнутое пространство… я бы, наверное, орал от ужаса».

— Что вода увеличит давление на дверь и та поддастся? Или о семье?

Я, наверное, подумал бы о маме. О своем непутевом младшем брате. Но Ким Гаён покачала головой:

— Нет. Я думала: «Если мне не выбраться, пусть никто не спасется». — Она помолчала секунду, потом добавила: — Знаю, звучит мерзко. Но я проклинала всех. Тех, кто установил дверь. Тех, кто ее проверял. Тех, кто слышал мои крики, но сбежал. Кто читал мои посты и ничего не сделал. Я желала, чтобы все, кто успел сесть в спасательные капсулы, погибли самой мучительной смертью. Я клялась, что если утону, то стану водяным призраком и утащу