Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

Но теперь, после всего, что произошло, после попытки спасти Эён... я больше не воспринимал это как предательство. Я знал: Со Чжихёк не из тех, кто сдает гражданских без причины. И сейчас он выглядел не как предатель, а как человек, загнанный в угол. Отчаявшийся. Мне даже стало его немного жаль. Похоже, рано или поздно мне все равно придется встретиться с этими сектантами. Возможно, я уже подошел к той грани, когда отступать больше некуда.

— У меня была такая же мысль, — сказал я. — Точнее, почти такая же. Что, если предложить сектантам сделку: пусть забирают меня в обмен на то, что женщины отправятся на Тэхандо.

— Можете обзывать меня неблагодарной скотиной, — пробормотал Со Чжихёк. — Да даже врезать можете, если захотите.

Чжихёк… Ты серьезно? Я что, похож на человека, который кидается на людей с кулаками и оскорблениями? Сморозил такую хрень, что у меня аж в зобу дыханье сперло.

— У меня нет желания вас обзывать… и бить вас тоже не хочется.

— Вы меня подлатали, а я заявил, что собираюсь продать вас врагу. Что, даже голос не повысите?

— Я, как никто другой, понимаю, что Эён нужно как можно быстрее доставить в настоящую больницу. А если Ким Гаён доберется сюда живой, ее и Туманако тоже нужно будет спасать. Не уверен, что стою жизни трех человек… и что сектанты пойдут на такую невыгодную сделку.

Туманако и Гаён нужно выбраться отсюда во что бы то ни стало. Почему хорошие люди должны умирать в таком дерьмовом месте? Что до Пэк Эён… если я погибну, то в следующей временной петле она ведь снова будет жива, верно?

Со Чжихёк рассеянно почесал щеку:

— Я говорю все это потому, что рядом нет нашего бесполезного командира. Мое личное мнение не отражает позицию всей команды инженеров. Командир наверняка будет против. А вот Кан Сучжон, может, и согласилась бы.

— Ну, допустим, сектанты пойдут на сделку. Эён сейчас в критическом состоянии. Думаете, командир будет возражать?

— Вот сами у него и спросите, — раздался голос.

Не оборачиваясь, Со Чжихёк пробормотал:

— Вспомнишь черта...

ГЛАВА 182

ПУЛЯ В ГРУДИ

Часть 4

Я вздрогнул и резко вскочил со стула — голос прозвучал, как выстрел. В дверях стоял Син Хэрян в темно-синем свитшоте и серых спортивных штанах. За спиной у него возвышалась охапка одежды, стянутая парашютным шнуром. Впрочем, приглядевшись, я понял: это вовсе не одежда. Точнее, не только она. Среди тряпья безвольно висела Ким Гаён.

Сначала мне показалось, что она мертва. Щеки — бледные, губы, едва видимые между слоями ткани, — синие. Только потому, что они едва заметно дрожали, я понял: Гаён еще жива. Впрочем, дрожали не только губы — все тело мелко тряслось, будто ее била лихорадка, но одежда на ней, как ни странно, была сухая. Как и на Син Хэряне. Однако если у него в волосах блестели капельки воды, то на голове Гаён красовался импровизированный тюрбан из того, что под руку подвернулось. На ней было надето сразу несколько тонких лонгсливов, и рукава одного из них обматывали шею, как шарф, — плотно, без единого просвета. Снизу Гаён была укутана так же тщательно: сначала облегающие штаны, потом свободные, а поверх — полосы ткани, туго обернутые вокруг ног. Штанины были аккуратно заправлены в носки. Судя по пестрым полоскам на щиколотках, носков на ней было не меньше четырех пар.

Хорошо, что Туманако была парикмахером, а не модельером, иначе уже прикончила бы Гаён за преступление против моды. Если бы на Подводной станции проводили конкурс на самое безумное многослойное облачение, Гаён выиграла бы с отрывом.

Син Хэрян кивком указал на нее и спросил:

— Где тут самое теплое место?

Я замялся. Я здесь всего пять дней — откуда мне знать? «В сердце стоматолога», — промелькнула нелепая мысль, но была тут же отогнана. Скорее всего, в кабинете теплее, чем в приемной. Недавно я чуть не окоченел, когда вышел прогуляться на Тэхандо, а вернувшись, первым делом выкрутил отопление чуть ли не на максимум.

— В кабинете.

— У нее переохлаждение. Нужно срочно поднять температуру тела.

Син Хэрян потянул за парашютные стропы, которыми была привязана Гаён, и начал их распутывать. Между тем кресло в кабинете было только одно, и его уже занимала другая пациентка. Положить Ким Гаён оказалось решительно некуда. Пол был ледяным — судя по всему, архитекторы станции и слова такого, как ондоль8, не знают.

Со Чжихёк осторожно снял Гаён со спины Син Хэряна, и я сразу посадил ее в кресло, где он до этого сидел. А вот стоматологическое — мое — кресло, хоть и на колесиках, для отдыха точно не годилось: слишком подвижное. Чуть пошатнешься — и укатишься к стене. А Ким Гаён и так вся скукожилась, стуча зубами так, будто вот-вот их растеряет.

— Я… у-у-умираю…

— Не умрете, — невозмутимо ответил Син Хэрян, подошел к встроенному в стену термостату и поднял температуру в помещении.

Со Чжихёк тем временем с оружием в руках вышел в коридор между процедурной и приемной и спросил у дежурившей там Туманако:

— Ну что, есть чем похвастаться?

Я налил в стакан теплую воду и, проходя мимо Пэк Эён, зацепился взглядом за накрывавшее ее одеяло. Это навело меня на мысль о том, что давно вертелось на краю сознания.

Я показал рукой на стену рядом с Син Хэряном:

— Во втором ящике сверху должны быть и другие одеяла!

Син Хэрян не стал церемониться — ударил кулаком по стене с такой силой, будто собирался разнести стоматологию. Встроенный в стену шкаф с глухим щелчком открылся, и оттуда вывалилось несколько коробок. Син Хэрян взял одну из них и вытащил медицинское одеяло с подогревом. Наверняка оно предназначалось для пациентов в госпитале Тэхандо, но по ошибке попало в стоматологическую клинику. Я собирался поговорить об этом с кем-нибудь из больничного персонала, но отложил до следующей недели, а потом начался потоп, и было уже не до того.

Син Хэрян укутал Гаён в одеяло, как кимбап, и включил подогрев. Она попыталась взять стакан с теплой водой, но руки дрожали так сильно, что все расплескивалось. Поэтому я сам поднес стакан к ее губам.

Син Хэрян отпил немного воды, которую я передал ему минутой раньше, и молча уставился на лежавшую в кресле Пэк Эён. Потом подошел к умывальнику, снял с вешалки полотенце и начал вытирать себе волосы.

Вдруг закутанная в одеяло Гаён всхлипнула, задрожала и расплакалась.

Син Хэрян спокойно сказал:

— Плачьте, но не забывайте пить воду.

— Я-я… — Гаён всхлипывала так, что казалось, задохнется. — Я и так пью, ясно вам?!

Мне стало ее ужасно жаль. Видимо, она слишком много времени провела в холодной воде — одна, в запертой комнате. По щекам ее струились горячие слезы. Я не знал, от чего именно Гаён плачет, — от холода, оттого, что ее бросили, или, может, от равнодушного тона Син Хэряна.

Пусть и дрожащими руками, но наконец она смогла удерживать стакан сама.

Я краем глаза посмотрел, сколько воды там осталось, и сказал Син Хэряну:

— Я осмотрел Эён. Зашил рану на руке, сменил повязку на груди.

— Спасибо.

Я забрал у него пустой стакан и налил еще теплой воды. Он пил жадно, большими глотками, почти не переводя дыхания. Гаён тем временем продолжала всхлипывать.

— Все хорошо. Вы спасены. Здесь безопасно.

— Ни-че-го… не… хоро...шо… Ых… я… сдохнуть хочу от стыда…

— В условиях бедствия можно не переживать о таких вещах, — отозвался Син Хэрян все тем же ровным тоном.

Гаён зло зыркнула на него и заскрежетала зубами. Я уже начал было