Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

Из коридора донесся хруст. Похоже, кто-то наступил на стекло. Я замер в тревожном напряжении. Спустя секунду послышались грохот, ругань, смех, стоны. Потом — снова грохот, что-то разбилось. Кто-то закричал. Несколько голосов одновременно, на английском. Я сидел в кабинете и не имел ни малейшего представления о том, что творится. Что делает Син Хэрян? Как он там? От напряжения у меня пересохло во рту. То и дело раздавались грохот и звуки борьбы. Господи. Пусть хоть всю клинику разнесут, только бы Син Хэрян не погиб. И сам пусть никого не убивает.

Из коридора продолжали доноситься звуки борьбы и... хруст костей? Но выстрелов не было. Почему? У них что, оружия нет? Может, Син Хэряну нужна помощь? Мне выйти? Но если бы он хотел, чтобы я помог, то сказал бы? А он велел мне оставаться с Пэк Эён. Вдруг он сейчас ранен? Вдруг мне нельзя сидеть сложа руки? Но что, если я только помешаю? А когда можно выйти? Когда все закончится?

И тут мне вспомнился недавний разговор, свидетелем которого я стал.

«Уведи остальных и жди. Я догоню», — сказал Син Хэрян. На что Со Чжихёк ответил: «Врешь, да? Сколько придется ждать?»

Вот и я теперь хотел задать тот же вопрос. Сколько еще придется ждать?!

Ненавижу ждать. Думаю, любой, кто долго мотался по больницам, меня поймет. А ждать в темноте — вдвойне отвратительно.

По привычке я попытался нащупать стоматологическую лампу, которая обычно крепится к креслу, но вовремя спохватился: если включить свет, он просочится под дверь и привлечет внимание всех, кто в коридоре.

Что еще можно использовать в стоматологической клинике при отключении электричества? Полимеризационную лампу? Карманный фонарик? Я осторожно ощупывал все вокруг, надеясь найти фонарик, который, как мне казалось, оставил где-то тут. Через какое-то время пальцы нащупали длинный цилиндр — фонарик оказался на месте. Казалось бы, ничего особо не изменилось, но я почувствовал себя чуть спокойнее.

Держа фонарик в руке, я стал прокручивать в голове худшие сценарии. Например, Син Хэрян сам угодил в одну из своих ловушек и теперь валяется в коридоре и его в темноте безжалостно избивают сектанты. Или противник использует оружие с глушителем, поэтому я просто не слышал выстрелов, а Син Хэрян уже мертв. Или сейчас дверь распахнется и кто-то наставит на нас с Пэк Эён пистолет.

В английском языке это состояние тревоги называют «бабочками в животе». Но у меня метались не бабочки, а белая акула, которая жрала все подряд. Или, может, меч-рыба, которая без устали била меня в живот острым носом.

Интересно, как бы это описали по-английски?

— Доктор, можете выходить, — послышалось из-за двери на чистом корейском языке.

А что, если это не Син Хэрян, а кто-то из сектантов? Убил командира и подражает его голосу? А если ему приставили пистолет к голове и заставляют говорить? Впрочем, второй вариант мне нравится намного больше.

Страх щупальцами скользнул по телу, но, не получив отклика, отступил. В конце концов, что самое плохое может случиться, если я открою дверь? Ну умру. Я уже умирал. Разом больше, разом меньше, подумаешь.

Наверное, постоянные смерти вырабатывают какое-то подобие храбрости. Я открыл дверь кабинета — и не увидел ничего.

— Можно включить свет?

— Да.

Включил фонарик, направил луч туда, откуда шел голос, и оторопел. В коридоре лежала без сознания женщина (если судить по фигуре), в приемной корчился на полу мужчина, у которого из виска струилась кровь. Фонарик высветил стол — на нем виднелся отчетливый след удара. Не успел я что-либо сказать, как Син Хэрян с хрустом ударил мужчину ногой по лицу. Тот отлетел к стене и отключился. У другого мужчины все лицо было в крови. Из всей троицы только его оружия нигде не было видно. Я посветил в сторону двери — у самого порога валялась винтовка. Похоже, Син Хэрян просто перерезал ремень и швырнул оружие подальше.

Я скользнул лучом по Син Хэряну и тихо спросил:

— Вы не ранены?

 — Нет.

Я выдохнул с таким облегчением, что, казалось, пол под нами вот-вот провалится. В следующий раз пусть Син Хэрян сидит и ждет, а я пойду все разруливать. Пусть почувствует, каково это — с ума сходить от ожидания! Как, наверное, сейчас сходит с ума Со Чжихёк.

А вот Син Хэрян, который только что в полной темноте обезвредил троих вооруженных людей и сам не получил ни царапины, почему-то выглядел недовольным да и говорил с раздражением, будто все пошло не по плану:

— Стрелять они умеют, но не знают, как обращаться со слингом. Ни ночного видения, ни лазерных прицелов. Даже фонариков и тех нет. Будто даже не рассматривали вариант, что придется стрелять в темноте. Пытаются двигаться слаженно, но обучались наспех. Один едва не прострелил ногу другому, а третий опустил ствол себе в ступню. Я перехватил оружие, и никто даже не дернулся. …И все же стрелять они, надо признать, умеют.

— А что такое слинг?

— Крепление для оружия, которое перекидывают через плечо.

— А, так у этой штуковины и название есть?

Я-то мысленно называл ее просто ремнем. Син Хэрян тем временем начал обыскивать пленных.

Я, подытожив услышанное, уточнил:

— То есть они оказались слабее, чем вы ожидали?

— Именно.

— Да пошел ты...

Я повернул фонарик на голос одного из мужчин. Все его лицо было залито кровью: то ли нос разбит, то ли губа — непонятно. Он пытался приподняться, но тело его почти не слушалось.

— А его вы куда ударили?

— В область между носом и верхней губой.

Как же надо бить, чтобы человек потом даже встать не мог? Удар по фильтруму — это вам не шутка. Если промахнуться, там и нос вдребезги, и зубы вылетят, и мозг можно задеть.

— Лежите. Не пытайтесь встать. Голова кружится? Тошнит?

Мужчина дергался, как рыба на берегу. Я надавил ему на плечо, чтобы уложить, — он поморщился, но сопротивляться не стал. Син Хэрян тем временем зажал мой фонарик в зубах и прошелся по помещению, связывая нападавших. Трофейное оружие он сложил на стол в приемной. У одного из мужчин вытащил магазин и нож и снял с пояса рацию. Потом стянул его паракордом так, что он пошевелиться не мог. Я каждый раз поражался — как у Син Хэряна получается настолько быстро и ловко обездвижить человека?

Глядя, как он крутит в руках рацию, я спросил:

— Связи же нет?

— Вот поэтому они и пользуются рациями. Первый раз вижу такую на станции.

Насколько я знал, рации здесь были бесполезны из-за затухания радиоволн в воде. В самом начале при строительстве первых двух баз для связи между ними протянули кабель. Принцип тот же, что и у старых городских телефонов. Дальность, конечно, ограничивала длина провода, зато качество связи было довольно приличное, поэтому такой способ долгое время оставался основным.

В путеводителе по Подводной станции подробно объяснялось, как устанавливали оборудование на Первой и Второй базах, как пытались преодолеть ограничения глубины на Третьей, какие предпринимались попытки обойти пределы прохождения сигналов сквозь водные слои и создать беспроводную подводную связь, как разрабатывали оборудование, способное выдерживать давление, коррозию и длительное воздействие воды, какие частоты используются сейчас, на какой глубине, как теряется акустическая энергия, как влияет фоновый шум, реверберация и эффект Доплера... В общем, я читал перед сном и, естественно, уснул где-то на середине.

Технических деталей было слишком много, их я в основном пролистывал. Но суть сводилась к одному: упорное стремление человека не терять связь с другими — ради безопасности, эффективности и просто чтобы не чувствовать себя одиноким в этом холодном темном море — в итоге победило. Сейчас все Подводные станции обеспечены связью через личные телефоны и планшеты. Лично мне куда интереснее было читать про автоматы с закусками: какие