Патруль 6 - Макс Гудвин

Весь путь сквозь непролазную гущу отнял у меня полчаса чистого времени, потому что каждый шаг давался с трудом. Заросли становились все гуще, и я в который раз пожалел, что не догадался прихватить с собой мачете. Ветки хлестали по бронежилету и разгрузке, не пробивая броню. Пот под маской заливал глаза, стекая к подбородку, однако шлем снимать было нельзя.

— Тиммейт, давай в воздух, — скомандовал я шепотом, останавливаясь на крошечном пятачке относительно чистой земли и извлекая дрон из сумки для сброса магазинов, поднял его на ладони.

Надо будет для него придумать кейс, как рюкзак, чтобы я нес за спиной, и он мог стартовать, когда захочет, и приземляться, когда захочет. Дрон бесшумно поднялся над кронами, и через секунду в наушнике раздался голос:

— Картинка есть. Анализирую местность. Прокладываю оптимальный маршрут. Там, где ты сейчас пытался пролезть, — заросли пальметто. Обойди слева, там русло пересохшего ручья.

Я послушно свернул, следуя подсказкам. Тиммейт вел меня, словно опытный штурман, его взгляд сверху позволял находить проходы там, где я видел лишь зеленую стену, сейчас черно-белую в моем тепловизоре. Минут через пятнадцать непрерывного движения его голос изменился:

— Наблюдаю цель. Особняк в трехстах метрах по курсу. И там очень много людей.

Я остановился, присел за стволом поваленного дерева и опустил на один из окуляров шлема экран, синхронизированный с Тиммейтом. И смог увидеть то, что видит дрон. Двухэтажный особняк был похож на маленькую крепость. Ярко освещенный первый этаж, бассейн, из которого поднимался пар, люди в белых рубашках и ярких платьях сновали туда-сюда с бокалами. Слышалась ритмичная латиноамериканская музыка — она доносилась даже сюда, сквозь мое тяжелое дыхание и работу кулеров.

Я двинулся дальше, держась правее, обходя посты охраны, которые Тиммейт подсвечивал на моем экране красными теплыми точками. Охранники стояли у главных ворот, у въезда, двое патрулировали периметр вдоль забора. Я пропустил один патруль, переждал в кустах и, когда они скрылись за зарослями, пошел к забору.

Он вырос передо мной внезапно. Высокая, метра четыре, стена из бетонных блоков, увитая сверху колючей проволокой. Гладкая, без единой зацепки.

Я выругался про себя. Без кошек или лестницы здесь делать нечего. Но терять время на поиски обхода, рискуя нарваться на патруль, нельзя.

— Тиммейт, дай возможные варианты проникновения, — запросил я.

Дрон метнулся в сторону, подсвечивая кроны инфракрасным лучом, невидимым для человеческого глаза, и через минуту доложил:

— В двадцати метрах слева. Старый баньян. Его ветка проходит прямо над стеной, примерно в метре от верха.

Я нашел его. Огромное дерево с узловатыми, переплетенными стволами и воздушными корнями, свисающими до земли. Оно стояло вплотную к стене, и одна из мощных горизонтальных ветвей действительно нависала над ней, уходя в темноту территории.

Я поспешил к нему. Наощупь кора была шершавой, давала хорошую опору. Вот где пригодился норматив Росгвардии в семнадцать подтягиваний! Я подпрыгнул, ухватился за нижний сук и подтянулся — в броне и с оружием. Дальше — дело техники и злости. Я карабкался вверх, цепляясь за каждую ветку, чувствуя, как под весом брони и оружия дерево скрипит и стонет. Нормальные обезьяны стали людьми, когда слезли с дерева и взяли в руки свое первое оружие — палку и камень. И вот эволюция в моем лице сделала полный круг и вернулась обратно. Лысая ненормальная обезьяна в бронежилете, вооруженная современным оружием, карабкалась обратно на древо, думая, как бы не чебурахнуться отсюда на колючку.

Вот она, нужная ветка. Толщиной с мое бедро, она уходила в сторону стены, слегка покачиваясь от моих движений. Я встал на нее, придерживаясь за ствол, и посмотрел вниз. На той стороне, метрах в пяти, виднелся аккуратно подстриженный газон и кусты. Тарзан лазил бы тут голый, а другой Тарзан голый бы танцевал, но мужским болтом наркокартели не удивить — можно лишь покорить сердце Наташи Королевой.

Я начал раскачивать ветку.

Сначала осторожно, потом все сильнее, используя вес тела как маятник.

Амплитуда росла. Внизу проплывала стена. Ветка жалобно скрипела, грозя переломиться. Я мысленно попросил прощения у дерева, у бога, у всех духов этого леса.

И в тот момент, когда раскачка достигла пика, я разжал руки и оттолкнулся ногами.

Прыгнул вперед и вниз. На долю секунды я пролетел над бетонным забором, и, сгруппировавшись, рухнул в кусты на той стороне.

Удар был жестким. Ветки больно хлестнули по маске шлема, и бронежилета. И приземлившись, я замер, прислушиваясь. Сердце колотилось. Музыка из особняка звучала громко — меня не заметили.

Я поднялся на одно колено.

— Тиммейт, доклад по протоколам безопасности противника. Сколько видишь? Первичная оценка.

— Вижу три тепловые точки в прямой видимости, — отозвался он. — Двое у бассейна с правого крыла, один у черного входа. До смены караула и отключения сигнализации три минуты. Но это только то, что попадает в прямой обзор с моей текущей позиции. Нужно подняться выше для полного сканирования.

Я кивнул, снимая с предохранителя СР-3. Особняк шумел, жил своей ночной греховной жизнью, не подозревая, что смерть уже перемахнула через стены.

— Поднимайся. Дай полную картину, — приказал я, бесшумно двинувшись к особняку, прячась в тенях последних кустов пальметто.

До особняка оставалось метров пятьдесят открытого пространства. Подстриженный и освещенный газон, разделенный стенами кубически подстриженного кустарника, и все это заливал свет, исходящий из установленных тут повсюду ламп. Тиммейт, поднявшись выше, транслировал картинку прямо в окуляр шлема.

Особняк «Эль Падрино» оказался именно таким, каким я и представлял логово наркобарона: бюджет есть, фантазии нет.

Двухэтажное здание в колониальном стиле, выкрашенное в теплый бежевый цвет, который при свете луны казался мертвенно-бледным. Высокие арочные окна первого этажа сияли золотом, а за толстыми стеклами с витражами кипела жизнь. Тени скользили по шторам, мелькали женские силуэты в облегающих платьях, мужчины в белых рубашках с закатанными рукавами то и дело выходили на широкую террасу с бокалами и сигарами. Музыка отбивала пульсирующий латинский ритм, вырываясь наружу каждый раз, когда кто-то открывал высокую двустворчатую дверь.

Крыша особняка была плоской, с вертолетной площадкой, на которой темнел силуэт небольшого вертолета. Я всмотрелся внимательнее. Винт не двигался, огни погашены. Стоит. И площадка, сука, занята.

— Твою мать, — прошептал я. — Пендосы, суки… Как они собираются меня эвакуировать, если вертолетная площадка занята их же бортом? Они не могли этого не знать. Подстава-подстав!

Рядом с вертолетом