Патруль 6 - Макс Гудвин

Тут гудели громадные вытяжки, высасывая пар. На плитах полыхали конфорки, на которых шипели сковороды с мясом, булькали кастрюли с соусами. Охрана в темных рубашках, с короткими стрижками, за столом вздрогнула, сотрясаемая моим свинцовым ливнем, как и трое поваров в белых кителях, что также сражённые повалились на пол.

Я окинул взглядом картину, дробовики охраны так и остались стоять у их позиции, круглого стола с игральными картами. Не знаю, есть ли у мексиканцев игра в «Дурака», но, играя на посту, можно вполне проиграть.

За их спинами, метрах в пяти, виднелась неприметная дверь, окрашенная в цвет стены.

— Простите, парни, в другой ситуации не тронул бы вас, — сказал я по-русски, шагая через тела поваров к двери в кладовку и, рванув ручку на себя, попал в кладовку.

И, обернувшись, положил РГД-5, на ручку двери, удалив чеку, чтобы та лежала под собственным весом. Теперь любое открытие двери повлечёт взрыв через 4 секунды.

Я выдохнул давя в себе адреналин и двинулся через кладовку.

Вокруг меня были полки с консервами, мешки с рисом и фасолью, коробки, видимо, с приправами потому как очень пахло специями. В дальнем конце кладовки действительно оказалась дверь, такая же неприметная, как и первая. Я толкнул ее аккуратно, попадая на лестницу, уходящую вверх.

И начал подъем, стараясь ступать бесшумно. С каждым шагом музыка из главного зала становилась тише, зато отчетливее слышались другие звуки: где-то наверху работал телевизор, кто-то разговаривал по-испански, смеялась женщина.

И вот я поднялся на второй этаж, выглядывая в коридор.

И я замер у двери: они сидели возле его кабинета вальяжно, опустив на колени автоматы, в костюмах, и даже не болтали, видать, слышали, что происходит за дверью у босса. А за ней действительно было веселее. И я выстрелил в них, снося им головы одной бесшумной очередью. Поменяв магазин, я пошёл к двери. И, наверное, кто-то из охраны упал достаточно шумно, что дверь открылась и фигура в костюме показалась в дверном проёме, чтобы тоже рухнуть под моей очередью, и тут же в дверной проём из комнаты беспорядочно забарабанил свинец. Я же, прижимаясь к стенке коридора, шёл, раскачиваясь, смотря на дверной проём, не покажется ли там кто-либо.

Грохот оглушил меня, но даже сквозь этот шум я слышал испанский говор и, не дождавшись цели, я вытащил левой рукой гранату из подсумка, поднёс её к контролирующей СР-3 правой руке, чтобы выдернуть чеку, и, с шагом, закатил РГД левой рукой в проём.

И на эту гранату еще до детонации из двери вывалился усатый мачо, заваливаясь на тело первого вышедшего. Он зажал спуск, однако я уже сдвинулся и осел правее, чтобы срезать и его прицельным выстрелом, пока его очередь кошмарила потолок над моей головой.

Прозвучал взрыв. А следом за ним — крики женщин и рычание мужчин. И я достал еще одну гранату, забросив её туда же.

И уже после второго взрыва рванул в дверь.

В помещении было всё задымлено, но тепловизор на моём шлеме видел всё. Тиммейт не подсвечивал цели, и я стрелял по тем, кто шевелится. Справа по мне ударила очередь, не прицельно, в дым, и я ответил туда тем же, но уже прицельно. А закончив с опасными целями, я еще раз прострелял всех присутствующих. На улице затихла музыка и стали слышны крики, командные мужские и панические женские.

Для себя же я решил, что хер пендосам на воротник, как раз в том месте, где у них погоны, а не убийство всего мирняка. Кто захочет — пусть бежит, и сам я по безоружным сегодня больше не стреляю.

Что там по плану? Там на втором этаже две лестницы: одна в кладовку, другая в зал и на улицу. Откуда же ко мне побегут, уточнять, как тут поживает их шеф? А где он? Я оглянулся. А вот он, нашпигованный осколками гранаты и добитый пулей, лежит, познаёт позу шавасаны. И я вытащил нож и аккуратно вставил ему в горло, а после достал сотовый и сфотал цель.

А по лестнице с другой стороны уже бежали, а я подойдя к двери выбросил им навстречу гранату и, выключив свет в команте, подступая к занавешенному окну.

— Тиммейт, подсветка целей! — произнёс я.

Я выглянул отодвиая стволом штору, а на улице творилась суета. И, наводясь на вооружённых, я стрелял в них, выбирая между боссом и бойцом, конечно же, босса. Почему? Потому что в развивающихся странах не так много социальных лифтов наверх, как у нас в 90-х: либо менты, либо бандиты. И вот те, кто выбрал бандитизм и красивую жизнь, конечно, виноваты, но достойны второго шанса.

Ну как красивую жизнь: живёшь ты в трущобах, у тебя мать и 7 братьев и сестёр, ты видишь, как твоё правительство не заботится о тебе, и выбираешь стать боевиком дона Мендоса, чтобы хоть как-то помочь матери и братьям. Ты — заложник ситуации, но при этом ты опасная обезьяна с автоматом. И если пендосы послали к твоему босу умное оружие, типа меня, а не разбомбили виллу к чертям, как они любят, то у тебя будет шанс. Вот он, кстати! Не упусти.

Я стрелял только по вооружённым. В какой-то момент увидел большой торт на столе, откуда опасливо вылезла фигуристая обнажённая девушка и тоже поспешила скрыться. По мне не стреляли: во-первых, я работал бесшумно, а во-вторых, система СР-3 гасила пламя. И вот, постояв с полминутки, я пошёл на лестницу, где лежали тела, посечённые осколками. Быстро выглянул вниз, не ждёт ли меня там стрелок. Я вздрогнул, потому как сзади рванула РГД, та самая, что я оставил в кладовой.

— Тиммейт, что по вышкам? — спросил я.

— Три вышки переместили пулемёты внутрь, а на улице собирается боевая группа, предполагаю — штурм здания.

— Добро, — произнёс я и ушёл внутрь дома. Проходя по общим коридорам, стараясь не шуметь, я срезал очередью какого-то типа с автоматом, который спускался с очередной лестницы в конце коридора. Отмечая, как же приятно видеть их тепловые сигнатуры. И вот, идя по лестнице наверх, я вышел на крышу, пригнувшись.

— Тиммейт, где пулемёты?

— На 3 часа, — произнёс он, и я повернулся направо и выглянул, зажав спусковой крючок. Ответом мне была длинная очередь в небо, под шумок которой я повернулся к другой вышке и выпалил еще и туда.

— Стрелок последней