Послесловие - Артём Александрович Коваль

Первый этап: контакт с осколочниками на орбитальной платформе. Осколочники – посредники, переводчики, буферная зона. Без них – никак.

Второй этап: через осколочников – передать Литоралям предложение о встрече. Формат, место, условия – на усмотрение Литоралей.

Третий этап: встреча. Если Литорали согласятся.

– Что мы знаем об осколочниках на Глеме? – спросила Вейра.

– Колония примерно две тысячи двести особей, – ответил Марко. – Живут на орбитальной платформе – старая конструкция Сети, переделанная под их нужды. Осколочники – коллективный вид, рой. Отдельная особь – маленькая, сантиметров тридцать, шестиногая, похожая на крупное насекомое. Разум – распределённый: мыслит рой, а не особь. Чем больше рой – тем сложнее мышление.

– Две тысячи двести – это много или мало?

– Средний рой. Достаточно для сложной коммуникации, недостаточно для абстрактного мышления высокого уровня. Они хорошие переводчики, но плохие философы. Что, вероятно, делает их идеальными посредниками – передают смысл, не добавляя своего.

– Или добавляя, и мы этого не замечаем, – сказала Олин.

Марко поднял бровь.

– Возможно. Но альтернатива – разговаривать с Литоралями напрямую. Что означает – нырнуть в океан и слушать низкочастотные щелчки, пытаясь извлечь из них смысл. На это уйдут годы.

– У нас нет лет. У нас есть месяц – автономность «Посла» с учётом обратного пути.

– Тогда – осколочники, – подытожил Марко. – Как и все двести лет до нас.

Глава 2. Платформа

Орбитальная платформа осколочников висела на низкой орбите Глема – триста километров над поверхностью океана. С этой высоты планета заполняла обзор целиком: вода, облака, косые полосы солнечного света на волнах. Платформа была маленькой по стандартам Сети – четыреста метров в поперечнике, плоский диск с утолщением в центре и россыпью пристроек по краям. Поверхность – пёстрая, покрытая наростами и вздутиями, как камень, обросший кораллами. Осколочники перестраивали платформу под себя – медленно, поколениями, превращая стерильную конструкцию Сети в нечто органическое, живое, неопрятное.

«Посол» подошёл к платформе и завис в полукилометре. Олин смотрела на экран и думала: вот порог. За ним – чужое. По-настоящему чужое, впервые в её жизни. Изолированные колонии, кочевые флоты, старатели Ржавого Предела – все они были людьми. Странными, изменившимися, непохожими – но людьми. Осколочники – уже нет. А Литорали – ещё дальше.

– Кемп, – сказала Олин. – Свяжись с платформой. Стандартное приветствие, идентификация, запрос на стыковку.

Кемп – худой, нервный юноша двадцати шести лет, чьи пальцы двигались по консоли связи так быстро, что за ними трудно было уследить – отправил запрос. Ответ пришёл через восемь минут.

Не текст. Звук.

Из динамиков раздалось стрекотание – быстрое, ритмичное, многослойное. Как если бы сотня сверчков стрекотала одновременно, но координированно, выстраивая из отдельных звуков сложную структуру. Стрекотание длилось около двадцати секунд, потом прекратилось.

– Марко? – сказала Олин.

Марко уже записывал и проигрывал фрагмент повторно, замедляя, разбивая на слои.

– Осколочный, – сказал он. – Рой-язык. Каждая особь издаёт свой звук, совокупность складывается в сообщение. Я разбираю… частично. – Он слушал, наклонив голову, прищурившись. – «Видим. Слышим. Ждём. Ближе.» – Примерный перевод. Они приглашают нас подойти.

– Стыковка?

– Похоже, да. «Ближе» – они хотят, чтобы мы подошли к платформе. Стыковочного узла как такового может не быть – осколочники перестроили платформу. Но есть… – Он прослушал ещё раз. – Есть «отверстие». Вход. Они укажут.

«Посол» подошёл ближе. На поверхности платформы – среди наростов и вздутий – действительно обнаружилось отверстие: круглое, метров двадцать в диаметре, обрамлённое чем-то, похожим на застывшую пену. Внутри – мягкое свечение, желтоватое, тёплое.

– Это не стыковочный узел, – сказал Гурт, инженер. – Это просто дыра. С атмосферой внутри, судя по показаниям. Но без захватов, без шлюза, без герметизации.

– Осколочникам не нужна герметизация, – сказал Марко. – Они выживают в вакууме до двенадцати часов. Атмосфера для них – комфорт, а не необходимость.

– Для нас – необходимость, – сказала Олин. – Гурт, можем ли мы войти в это отверстие на шаттле?

– Малый шаттл – да, он пройдёт. Но я бы надел скафандр. Мало ли что у них там внутри.

– Скафандры. Идут трое – я, Марко, Сев. Остальные – на «После». Кемп – постоянная связь.

Шаттл вошёл в отверстие и опустился на поверхность, которую с натяжкой можно было назвать полом. Пористый материал, мягкий, пружинящий – осколочники покрыли внутренности платформы чем-то, напоминающим губку. Стены – тоже губка, с отверстиями, тоннелями, нишами. Свет – из биолюминесцентных панелей, вросших в стены. Температура – двадцать два градуса, атмосфера дышабельная, с повышенным содержанием углекислого газа, но в пределах допустимого.

Олин вышла из шаттла, и через пять секунд они появились.

Осколочники. Десятки, потом сотни. Из стен, из пола, из отверстий – маленькие существа, тридцать сантиметров в длину, шестиногие, с хитиновым панцирем бурого цвета и парой длинных усиков на голове. Они двигались быстро, слаженно, бесшумно – текли, как живая жидкость, огибая ноги людей, обтекая шаттл, заполняя пространство. Ни один не коснулся скафандра Олин. Ни один не подошёл ближе двадцати сантиметров. Дистанция вежливости? Инстинкт?

Потом – стрекотание. Громкое, объёмное, идущее отовсюду: от стен, от пола, от сотен крошечных тел вокруг. Рой говорил – всем сразу, единым хором.

Марко слушал, записывал, переводил вполголоса:

– «Приветствие. Приветствие. Мы – Рой-на-Глеме. Мы помним людей. Давно. Давно. Вы – новые люди. Хорошо. Зачем?»

– Ответь: мы пришли говорить с Литоралями, – сказала Олин. – Через вас. Как было раньше.

Марко достал портативный излучатель – устройство, синтезирующее осколочную речь из заданных параметров. Настроил, передал сообщение. Синтетическое стрекотание звучало грубо, упрощённо – как иностранец, говорящий с сильным акцентом. Но рой отреагировал: волна движения прошла по массе маленьких тел, усики затрепетали, и ответное стрекотание пришло через полминуты.

– «Литорали ждут. Литорали послали нас – сказать вам. Литорали хотят говорить. Внизу. В воде. Вы – спуститесь.»

– Спуститься? – переспросила Олин. – Как? Мы не можем дышать под водой.

Марко передал вопрос. Ответ:

– «Мы дадим. Мы сделали. Место для вас. Под водой. Воздух внутри. Вы – зайдёте. Литорали – придут.»

Олин переглянулась с Севом. Навигатор стоял у стены – привычная поза – и смотрел на поток осколочников вокруг ног с выражением сосредоточенного любопытства. Двенадцать лет назад он видел одного Литораля в резервуаре на станции. Сейчас ему предлагали нырнуть в океан глубиной сорок километров и встретить их на их территории.

– Как глубоко? – спросил Сев.

Марко перевёл. Ответ:

– «Неглубоко. Мелко. Триста метров. Мы – проводим.»

Триста метров. Мелко, по меркам Литоралей. Для людей – колоссальная глубина, давление в тридцать атмосфер, абсолютная тьма, температура около четырёх градусов. Но осколочники