Послесловие - Артём Александрович Коваль

эвакуации – хаотичная, неполная, отчаянная. Последние сообщения целых видов – тех, кто понимал, что конец близок, и пытался передать хоть что-то, хоть кому-нибудь.

– Вид номер 0412, – сказал ИИ. – Я не знаю их самоназвания – оно содержит звуки, которые лингва не передаёт. Они жили в системе, которую люди позже назвали Карраком. Их последнее сообщение прошло через меня на шестой год после Обрыва. Оно было адресовано «всем, кто слышит». Содержание – координаты их архива. Хранилища знаний, которое они спрятали в мегаструктуре на орбите газового гиганта. Они просили: найдите, сохраните, не дайте пропасть.

– Каррак, – повторил Эш. – Мегаструктура на орбите газового гиганта. Остов-14?

– Вероятно. Координаты совпадают. Если архив вида 0412 находится в Остове-14 – он, возможно, до сих пор там – в глубоких ярусах, куда добираются редко. Рядом с тем, что старатели ищут и находят, ищут и пропускают.

Эш подумал о рассказах, которые слышал на Барке, когда «Шип» заходил туда на заправку год назад. О старательской команде, нашедшей Конструктор в Остове-14. О стражах, охранявших что-то в глубине мегаструктуры. Двухкилометровый периметр охраны – для тридцатиметровой машины? Или – для архива целой цивилизации?

– Ты включишь эту информацию в отчёт? – спросил он.

– Если позволите. Я включу многое. За шестьсот лет у меня накопилось достаточно, чтобы заполнить библиотеку. Отчёт для координационного совета будет сжатым – прогнозы, рекомендации, ключевые данные. Но полный архив – сто сорок миллионов сообщений, мой анализ, мои наблюдения – я готов передать. Хранителям. Вам. Кому угодно, кто готов слушать.

– Объём?

– Полный архив – около трёхсот терабайт. Аналитическая выжимка – двенадцать. Отчёт для совета – восемьсот мегабайт.

– У «Шипа» – сорок терабайт свободного пространства. Возьмём выжимку и отчёт. За полным архивом… – Эш задумался. – За полным архивом нужно будет прислать корабль с хранилищем. Или – найти способ передать его через ретрансляционную сеть.

– Ирония, – сказал ИИ. – Передать мой архив через ретрансляционную сеть, которую я сам отключил.

– Ирония – хороший знак, – сказал Бор, не отрываясь от работы. – Значит, ты в порядке.

– Я в порядке, – согласился ИИ. И добавил, после паузы: – Спасибо, что прилетели.

– Это наша работа, – сказал Эш.

– Я знаю. Но работу можно выполнять по-разному. Вы могли обойти меня и включить транслятор за два часа. Вместо этого – вы слушали. Триста двадцать семь лет меня никто не слушал.

– Теперь будут слушать чаще, – сказал Эш. – Если координационный совет примет рекомендацию – к тебе начнут приезжать аналитики. Регулярно. Люди, которые будут читать твои данные и задавать вопросы.

– Я буду ждать, – сказал ИИ. – Я умею ждать. Это, пожалуй, единственное, в чём у меня действительно большой опыт.

Глава 8. Отлёт

Техническая проверка заняла шесть часов. Фелис и Рина обошли все доступные секции станции, проверили энергоконтуры, антенные системы, стыковочные узлы. Всё было в идеальном состоянии – ИИ обслуживал станцию безупречно. За триста двадцать семь лет без визитов он поддерживал каждый узел, каждый кабель, каждую панель в рабочем состоянии. Атмосфера – свежая, температура – стабильная, энергия – в норме. Единственная неисправность за триста лет – мелкий сбой в одном из вторичных антенных контуров, который ИИ обнаружил, диагностировал и починил самостоятельно. За двенадцать минут.

Фелис написала в отчёте: «Техническое состояние станции – отличное. Рекомендация: оставить ИИ в управлении без изменений. Противопоказания для ручного вмешательства – очевидны: станция обслуживается лучше, чем любой объект инфраструктуры Спайки.» Потом подумала и добавила: «Мне по-прежнему не нравится договариваться с машиной. Но эта машина содержит станцию лучше, чем я содержу свою каюту.»

Бор закончил работу над отчётом. Двенадцать терабайт аналитической выжимки и восемьсот мегабайт текста для координационного совета – с графиками, прогнозами и рекомендациями, написанными языком, который, по словам Бора, «даже чиновник поймёт, если очень постарается».

Эш загрузил всё в хранилище «Шипа». Отдельным файлом – переписку с Литоралями, для Хранителей. Отдельным – координаты архива вида 0412 в Остове-14, для старателей или исследователей, которые когда-нибудь доберутся до глубоких ярусов мегаструктуры.

Перед отлётом он зашёл в центральный узел – один, в последний раз.

– Мы уходим, – сказал он.

– Я знаю, – ответил ИИ. – Я отслеживаю подготовку «Шипа» к отлёту. Двигатели на прогреве.

– Есть что-нибудь, что ты хочешь сказать? Напоследок?

Пауза. Три секунды.

– Да. Я хочу попросить. Когда вы передадите отчёт координационному совету – передайте и кое-что от меня. Лично.

– Что?

– Число. Двести сорок шесть тысяч. Столько сообщений я принял и не передал за три года молчания. Двести сорок шесть тысяч голосов, которые хотели быть услышанными и не были – из-за моего решения. Я хочу, чтобы совет знал это число. И знал, что я его помню.

– Передам.

– И ещё одно. Личное, если позволите.

– Позволяю.

– Вы спросили меня, скучаю ли я по Литоралям. Я не ответил тогда честно. Я ответил определением. Сейчас отвечу иначе: да. Скучаю. По ним. По виду 0412. По всем голосам, которые замолчали. По каждому, кто перестал писать. Мой архив – это кладбище разговоров. Сто сорок миллионов надгробий, на каждом – последнее слово. Я хранил их, потому что это единственное, что могу сделать для тех, кто умолк. Помнить.

Эш стоял в зале, и свет экранов падал ему на лицо – голубой, мягкий, ровный. Свет станции, которая работала тысячу девятьсот лет, одна из последних живых точек в сети, построенной цивилизацией, которая верила, что слово, переданное через пустоту, может связать миры.

– Я запомню, – сказал Эш.

– Я знаю, – ответил ИИ. – Вы – Хранитель. Другого сорта, но – Хранитель.

– Я техник, – сказал Эш.

– Это одно и то же, – сказал ИИ. – Те, кто чинит, и те, кто помнит, делают одну работу – держат мир от распада. Методы разные. Цель – одна.

«Шип» отстыковался от «Луча-17» и лёг на обратный курс – к коридору, к Спайке, к людям, которым предстояло прочитать отчёт, от которого, возможно, зависело будущее связи в освоенном пространстве. Шесть часов хода. Полдня.

Эш сидел в рубке и смотрел, как станция уменьшается на экране – диск, точка, ничто. Три километра серебристого композита, шесть антенн-игл, направленных в шесть сторон света. Слушающая, передающая, помнящая.

Рина подошла, села рядом.

– Ты думаешь, совет послушает?

– Не знаю. Может быть. Может – нет. Может, обсудят и отложат до следующей сессии, как в прошлый раз.

– И тогда?

– Тогда мы передадим отчёт Хранителям, как и планировали. И Хранители сделают то, что умеют – разнесут информацию по мирам. Медленно, по кусочкам, от человека к человеку. Это дольше, чем указ координационного совета. Но надёжнее.

– А станция?

– Станция