Послесловие - Артём Александрович Коваль

– Мне нужно увидеть это место, – сказала Олин. – Прежде чем я решу, спускаться ли.

Стрекотание.

– «Покажем. Идёмте.»

Глава 3. Погружение

Осколочники провели их через платформу – по тоннелям, которые становились всё теснее и влажнее, пока не вышли к нижнему ярусу. Здесь платформа переходила в нечто другое: из её нижней поверхности свисали длинные трубы – полые, метров пять в диаметре, уходящие вниз, в воду. Олин насчитала шесть таких труб. Через прозрачные секции стенок было видно, как внутри движется вода – вверх и вниз, ритмично, как дыхание.

– Транспортные каналы, – сказал Марко. – Осколочники перемещаются между платформой и океаном по этим трубам. Они амфибийны – живут и в воздухе, и под водой.

– А мы? – спросила Олин.

– Вот, – сказал Марко, слушая стрекотание роя. – Они говорят – шестая труба. Специально подготовлена для воздуходышащих. Внутри – капсула с атмосферой. Спускается на тросе. До «места» – триста метров вниз.

Шестая труба оказалась шире остальных – восемь метров в диаметре. У входа стояла капсула – прозрачный пузырь, три метра в поперечнике, с металлическим каркасом и люком сверху. Внутри – скамьи, закреплённые к каркасу, освещение, баллоны с воздухом. Конструкция выглядела… самодельной. Не технология Сети и не человеческая инженерия. Что-то среднее – сплав разных подходов, собранный руками существ, которые мыслили роем.

Гурт, вызванный по связи, изучил капсулу через камеру скафандра Олин и вынес вердикт:

– Грубо, но надёжно. Каркас – стальной сплав, сварка примитивная, но крепкая. Прозрачный купол – полимер, толщина пять сантиметров, выдержит давление до пятидесяти атмосфер. На триста метров – с запасом. Воздух – баллоны стандартные, маркировка Спайки. Видимо, выменяли у кого-то.

– Или украли, – сказал Сев.

– Осколочники не крадут, – возразил Марко. – У них нет концепции собственности. Есть концепция «использовать». Если вещь лежит – её можно использовать.

– Утешительно, – сказала Олин. – Гурт, капсула безопасна?

– Для трёх человек на глубине триста метров с запасом воздуха на шесть часов – да. Я бы добавил аварийный маяк и страховочный трос к «Послу», но в целом – можно спускаться.

Олин приняла решение.

– Марко, Сев – со мной. Скафандры оставляем – в капсуле атмосфера. Берём лёгкие костюмы, коммуникаторы, записывающее оборудование. Гурт – аварийный маяк и трос, как рекомендовал.

Подготовка заняла три часа. Гурт доставил маяк и трос с «Посла», закрепил на капсуле. Кемп настроил связь – сигнал через воду шёл плохо, но через трубу, по металлическому тросу, можно было поддерживать аудиоканал.

Олин, Марко и Сев забрались в капсулу. Внутри – тесно, но терпимо. Прозрачные стенки давали ощущение открытости, которое Олин подозревала – быстро превратится в ощущение уязвимости, когда вокруг будет вода.

– Спускаемся, – сказала она.

Осколочники активировали лебёдку – примитивный механизм, мотор и трос. Капсула дрогнула и поехала вниз, в трубу. Стенки трубы – мокрые, блестящие – скользили мимо. Потом вода – снизу, из-под капсулы – поднялась и сомкнулась, и мир стал голубым, потом синим, потом тёмным.

Свет в капсуле горел ровно, и за прозрачными стенками была вода – чёрная, густая, непроницаемая. Глубиномер на стене капсулы – осколочники предусмотрели – показывал цифры: пятьдесят метров. Сто. Сто пятьдесят.

– Давление на корпус – в норме, – сказал Сев, наблюдавший за приборами.

– Температура воды – шесть градусов, – добавил Марко. – Падает. На триста метрах будет около четырёх.

Двести метров. Двести пятьдесят.

На двухстах восьмидесяти – свет. Снизу, из глубины. Мягкий, голубовато-зелёный, мерцающий. Олин прижалась лицом к стенке капсулы и смотрела вниз.

Там, внизу, было «место».

Глава 4. Пузырь

Капсула остановилась, покачиваясь на тросе, и Олин увидела.

Купол – прозрачный, метров пятнадцать в диаметре, закреплённый на конструкции из металла и чего-то, похожего на коралл. Внутри – воздух, свет, пространство. Купол был прикреплён к нижнему концу трубы, и капсула мягко вошла в него через отверстие в верхней части, как пробка в горлышко бутылки. Плеснула вода, капсула осела на площадку внутри купола, и Олин почувствовала, как давление в ушах выровнялось.

Она открыла люк. Воздух – солоноватый, влажный, прохладный. Пахнет океаном – или тем, что за неимением лучшего слова приходится называть «океаном», хотя этот океан чужой, чужой планеты, чужой химии.

Вышли. Купол – просторный, пол – решётка над водой, стены – прозрачные. За стенками – океан. Темнота, прорезанная мягким биолюминесцентным свечением: какие-то организмы, живущие на глубине, светились сами – точки, полосы, облака мерцающего голубого и зелёного. Красиво. Чуждо. Головокружительно.

Триста метров воды над головой. Тонкая стенка полимера между ними и давлением в тридцать атмосфер. Олин сделала глубокий вдох и заставила себя не думать об этом.

В центре купола – площадка. На площадке – конструкция, которую Олин сначала приняла за стол, потом – за аквариум, потом поняла: бассейн. Углубление в полу, заполненное водой, три метра на пять, глубиной около метра. Вода в бассейне – та же, что снаружи: тёмная, солёная, холодная. Бассейн был соединён с океаном через отверстие в полу купола – Литорали могли войти.

– Переговорная комната, – сказал Марко. Голос тихий, восхищённый. – Они построили переговорную комнату. Воздух – для нас. Вода – для них. Встреча – на границе.

– Осколочники построили, – поправил Сев.

– По заказу Литоралей. Осколочники – руки, Литорали – замысел.

Они ждали.

Осколочники – десяток особей – пришли следом, спустившись по стенкам трубы, как муравьи по стволу. Расположились на краю бассейна, усики подрагивают, тела неподвижны. Переводчики заняли позицию.

Потом – звук. Низкий, глубокий, идущий отовсюду – из воды, из стен, из пола. Гул, который чувствовался телом раньше, чем ухом. Он нарастал, менял тональность, дробился на ритмические паттерны – и стихал. Потом – снова. Как песня, у которой нет мелодии, но есть структура.

Вода в бассейне шевельнулась. Рябь пошла от центра к краям. Потом из глубины – из отверстия в полу – поднялось тело.

Олин видела, как Сев напрягся – всем телом, мгновенно, как человек, который двенадцать лет ждал этого момента и теперь боится, что он окажется не таким, как представлял.

Литораль.

Четыре с половиной метра. Тело – обтекаемое, мускулистое, тёмно-синее с серебристыми полосами вдоль боков. Голова – широкая, плоская, с глазами по бокам – большими, тёмными, с горизонтальным зрачком. Конечностей – шесть: две пары коротких, прижатых к телу, и одна пара длинных, тонких, с множеством суставов, сейчас сложенных перед собой, как руки в молитве.

Существо лежало в бассейне, наполовину в воде, наполовину – над поверхностью. Голова – над водой, глаза – на