Погоня за Судьбой. Часть I. Становление и Пепел - Dee Wild

В два шага оказавшись у открытого шкафчика, я пошарила взглядом по неровным рядам пузырьков и ампул. Наконец, разглядев в полутьме стеклянные капсулы знакомой формы, я бросила взгляд на Эшли, неуклюже сгребла в платок целую пригоршню ампул и так же стремительно метнулась к кушетке…

Пока я лежала в лазарете, я хорошо запомнила, как выглядят ампулы с анальгетиком, но в полутьме и спешке подписи было не разобрать, и оставалось лишь надеяться, что я не ошиблась.

Через секунду по комнате разлетелся звон стекла, в разные стороны брызнули мелкие осколки разбившейся о плитку пола ампулы. Вера сбавила накал трагичности, Эшли помогла ей подняться, не обратив внимания на выпавший из шкафчика пузырёк, и усадила на кушетку рядом со мной. Деланно удивившись, я воскликнула:

— Верочка, ты же прекрасно знаешь о своей аллергии на рыбу! Зачем ты её ела?!

— Я думала… Думала, что от хорошо прожаренной ничего не будет, — картинно кряхтя, отвечала подруга.

Хрустнуло под подошвами мягких тапочек разбитое стекло, Эшли ойкнула и вздохнула:

— Вот незадача, Хадсон меня теперь прибьёт…

Она сгребла осколки совком и высыпала в ведро, а затем принялась копошиться в содержимом шкафа. Вскоре она вернулась к нам, выдала по паре разноцветных таблеток и дала их запить. Мы немного посидели, Вере почти сразу «стало лучше», и она сама вызвалась проводить меня до нашей комнаты.

Поблагодарив Эшли, мы откланялись и покинули лазарет. В полутьме Вера подмигнула мне и отправилась в сторону корпуса, а у меня ещё оставалось незавершённое дело. В отдалении галдели дети – младшая группа стайкой галчат вприпрыжку неслась смотреть мультфильмы, а это означало, что времени почти совсем не оставалось.

Тёмными тропинками я добралась до условного места, кое-как разыскала в стене кирпич с пятном побелки, вытащила его за уголок и оставила в нише платок с завёрнутым в него фентанилом. Ампул, хоть и вовсе без подписей, я насчитала целых семь, поэтому моё задание оказалось перевыполненным…

Через какое-то время я уже сидела на своей кровати. Аня с Верой удалились на мультсеанс, а я с волнительным нетерпением ожидала, что же будет дальше. Сдержит ли Кацман своё слово? Стоил ли того мой риск? Ведь если бы Эшли поймала меня с поличным – дело, скорее всего, кончилось бы неделей карцера. Я предвкушала тот момент, когда смогу хоть ненадолго, но окунуться в другой мир, подальше отсюда. В мир фантазий – туда, где я могу быть кем угодно, прожить чужую жизнь от начала и до конца, хотя бы поставив на паузу свою собственную.

За размышлениями время летело незаметно, за окном совсем стемнело, и вскоре в вечернем сумраке кто-то коротко свистнул. Я встрепенулась, подошла к стеклу и выглянула наружу. В темени улицы ничего не было видно, а прямо перед глазами, на внешнем подоконнике лежала пара избитых временем томиков. Сердце моё заколотилось в предвкушении, я открыла окно и жадно схватила книги – одной оказался «Принц и нищий» Марка Твена, а у другой не было обложки и доброй трети листов – лишь понятно было, что это сборник стихов. Ну что ж, это тоже очень хорошо!

* * *

Накануне я засиделась допоздна, но это нисколько не навредило моему романтическому настроению. Я порхала. Мой разум, так долго голодавший, наконец получил свою пищу – строки, рифмы, целые миры, уместившиеся в потрёпанном томике. В общем гомоне и суете утренней столовой я подлетела к столу мальчишек и дёрнула Отто за рукав:

— Приходи сегодня после смены. За прачечной. Я буду ждать.

Оторопевший юноша уставился на меня и попытался что-то сказать, но я уже уплывала между рядов в сторону девочек. Начинался день, полный сладостного предвкушения – я наконец-то набралась смелости пригласить Отто на свидание, и теперь с нетерпением его ждала…

В цеху день летел незаметно, стежок за стежком шли ровными рядами, закройщица не успевала подкладывать материал, и я наслаждалась жизнью. Удивительно – как мало нужно человеку для счастья, но ещё более удивительным было то, что найти это счастье можно даже в детском интернате посреди войны в перерывах между ежедневным рутинным трудом…

В глухом углу огороженной территории, за корпусом прачечной, притаившись в кустах, я ждала своего друга. Над трёхметровой оградой догорало зарево уходящего дня, а я прижимала к груди драгоценный сборник стихов. В отдалении послышались приближающиеся шаги, вскоре зашуршала трава, громогласно затрещали кусты, и передо мной возник лохматый, запыхавшийся Отто.

— Фу-ух… Пронесло, ни одного патруля, пока добежал. — Он улыбнулся, и в его глазах отразилось то же закатное небо. — А помнишь, как они раньше по ночам с фонарями шлялись? Словно призраки.

— Может, война и правда кончается, — прошептала я. — Может, скоро мы выйдем наружу, и эти стены останутся лишь в воспоминаниях.

— Очень на это надеюсь.

Отто присел рядом, и его плечо коснулось моего. Покопался в кармане и чиркнул зажигалкой. Тут же противно завоняло сигаретным табаком, но мне было всё равно – я вовсю наслаждалась моментом. Сквозь плывущее над головой облако сизого табачного дыма мне загадочно подмигивали проступавшие на небосклоне звёзды. Казалось, они знали что-то очень важное для меня, и стоило мне только спросить, как они тут же поведают свою тайну.

Я достала коротенькую восковую свечку – ещё одно своё маленькое сокровище – и вставила её в одну из извилистых трещин в бетоне. Отто понял без слов, наклонился и бережно прикоснулся к фитилю кончиком сигареты. Робкий огонёк ожил, затанцевал, отбрасывая на стену наши колеблющиеся тени. В его свете мы были не двумя интернатскими подкидышами, а великанами, владеющими целым миром – этим крошечным уголком Вселенной, где были только я и мой друг.

Я открыла книгу. Страницы пахли пылью, временем и обещаниями.

— Мальчик с девочкой дружил… — начала я, и голос прозвучал незнакомо, тихо и звонко одновременно, — мальчик дружбой дорожил. Как товарищ, как знакомый, как приятель, он не раз провожал её до дома, до калитки в поздний час. Очень часто с нею вместе он ходил на стадион, и о ней, как о невесте никогда не думал он…

— И… что ты хочешь этим сказать? — настороженно прервал меня Отто.

— Этот стих будто про нас написан, — улыбнулась я, глядя на него исподтишка.

— Его ведь сочинил человек, Лиз. Про людей. — Он потёр затылок. — Это к любому можно