Генерал Карамба: На пути к власти 2 - Алексей Птица

выбор. Умереть легко, без мучений. Или долго истекать кровью, глядя на обрывки собственной плоти. Избавьте меня от этого зрелища. Я не жесток, я справедлив. Вы хотели убить меня, но не преуспели. Теперь я хочу узнать всё о вас и устранить угрозу в вашем лице.

Я замолчал, давая словам осесть в его сознании. Потом спросил.

— Ну, так что? Приступать? Или начнёте говорить?

— Что вы хотите знать? — прохрипел он, и в голосе его клокотала такая ненависть, что, казалось, воздух вокруг загустел.

Я поморщился. Детский сад.

— Хотелось бы без эмоций, — осадил я его. — Всё честно. Сначала вы стреляли в меня, теперь настала моя очередь. Повторяю вопрос: как вас зовут?

— Зови меня «полковник», грязный гачупин, — выплюнул он слова прямо мне в лицо.

Я усмехнулся, затем улыбнулся, едва не рассмеявшись.

— Хо! Простите великодушно, ваше благородие. Но каким образом настоящий полковник оказался в такой некрасивой роли наёмного убийцы?

— Не твоё дело, гачупин! — прошипел он. — Ты ответишь за то, что вывез меня. Ответишь жестоко.

— Очень странные угрозы, — пробормотал я себе под нос, — учитывая, что вы не доживёте до утра.

Я поднялся, отряхнул штаны и громко позвал.

— Себастьян! Себастья- а — ан! Хватит спать!

Тот подскочил, как ужаленный.

— Сделай верёвочную петлю, — велел я. — Будем душить полковника, раз он не хочет разговаривать.

Себастьян замер с открытым ртом.

— Я не сторонник жёстких мер, — пояснил я, не глядя на пленника. — На кол тебя, то бишь вас, полковник, сажать не буду. Бамбук искать, чтобы прорастить его через тебя, тоже. Хотя погода позволяет. Воды много, тепло, растения лезут к свету что есть сил. А тут такое препятствие — тёмное пятно на лице земли. Вот они и полезут. Но времени мало. — Я махнул рукой. — Ладно. Посмотрим твои бумаги, полковник. Может, они не станут врать.

Я подтянул к себе его походный саквояж и узел с вещами, изъятыми из карманов. Солнце уже пустило первые лучи, залившие лес золотистым светом, и можно было разглядывать документы, не напрягая глаза. Себастьян подошёл, почесывая затылок.

— Петлю накинуть? А зачем?

— Затем. Полковник сказал, что у него шея толстая и он перегрызёт любую верёвку. Я с ним поспорил на его жизнь. Проверим, кто прав.

Себастьян хмыкнул, но глаза его оставались серьёзными.

— Гм… серьёзно, сеньор?

— А то! Ничего серьёзнее смерти и рождения люди ещё не придумали. Второе наш пленник благополучно пережил. Теперь стоит перед порогом первого. Так что приступай. И смотри, не натри ему шею верёвкой. А то будет потом сниться мне по ночам и упрекать. А я с детства не люблю оставаться должен.

Себастьян открыл рот, собираясь отпустить очередную шутку, но наткнулся на мой равнодушно- изучающий взгляд и захлопнул свой вечный фонтан дешёвого юмора. Молча принялся искать верёвку. Я углубился в бумаги.

— Так- с… Что тут у нас? Ага, сеньор Рафаэль Мандрагон. Прекрасно! — Я перебрал документы, насвистывая сквозь зубы. — О, и деньги. Сколько заплатили за мою смерть? Ну- ка… Гм, маловато. Сто песо всего?

Я поднял бровь, глядя на пленника, тот молчал.

— Ладно, поищем ещё. А вот чек на предъявителя… Ого! Вот это я понимаю. Восемьсот песо. Солидная сумма. И ведь наверняка всего лишь задаток, верно, сеньор полковник?

Мандрагон молчал, только плевался ругательствами, да такими отборными, что я проникся уважением. Такие слова знают только те, кто служил в армии. Значит, действительно полковник. И воевал он с апачами, как раз на границе с САСШ. Наверное, там и поднабрался этих слов, гм.

Кроме чека обнаружились и другие бумаги: письма, расписки, какие- то пометки. Судя по тому скрежету зубов, что издавал полковник, бумаги эти представляли немалую ценность. Надо показать их падре Антонио. Он тот ещё товарищ, сразу усечёт, что к чему. А мне с того ещё что- нибудь перепадёт. Мало ли как в жизни повернётся. Заранее ведь не угадаешь, какой козырь и когда сыграет.

В саквояже, помимо бумаг и денег, нашлись разные безделушки: дорогие запонки, серебряная табакерка, часы с гравировкой, а также прекрасный стилет в ножнах, инкрустированных перламутром. Патроны к штуцеру тоже присутствовали, аккуратно уложенные в специальные гнёзда. Плюс всякая всячина, мне не нужная, но стоящая приличных денег. Придётся пустить на подарки… или продать. Деньги мне важнее безделушек. А полковнику, сеньору Мандрагону, деньги уже без надобности.

Я поднял глаза на пленника.

— Кто вас послал? Мистер Эванс? Кто сообщники? Кто помогал? Как планировали убить? Какие планы на меня у Эванса? Что будет, когда вы провалите миссию?

Вопросы сыпались из меня, как горох из прохудившегося мешка. Полковник отвечал неохотно, цедил слова сквозь зубы, но верёвка на шее помогала развязать язык. Когда тугая петля стягивала горло, он начинал говорить быстрее.

Добившись более- менее внятных ответов, я кивнул Себастьяну.

— Сними.

Петля ослабла. Полковник задышал глубоко, со свистом.

— Полковник, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, — вы плохо отвечали на мои вопросы. Но основное я знал и без вас. Теперь решайте: как хотите умереть? В бою? Я дам вам старый револьвер с одним патроном. Или застрелитесь сами?

— В бою! — выплюнул он, и глаза его вспыхнули тем особенным огнём, какой бывает только у людей, не раз смотревших смерти в лицо.

— И это правильный ответ, — пожал я плечами. — Хосе!

Тот явился мгновенно, словно из- под земли вырос.

— Слушаю, сеньор!

— Вот твои честно заработанные пять песо. — Я протянул ему монеты. — А полковник хочет повоевать. Я видел у тебя старый револьвер. Оставь в нём один патрон. А сам возьми винтовку у Пончо.

Хосе замер, переводя взгляд с меня на пленника.

— Если победишь ты, то винтовка твоя, в подарок. Если победит полковник… — я сделал паузу, — ты лишишься и винтовки, и жизни. Но не переживай, мы отомстим за тебя. Готов? Или откажешься?

Хосе не колебался ни секунды.

— Готов!

— Тогда приступай. — Я махнул рукой. — Себастьян, разбуди Пончо. Нам нужно быть наготове. Мало ли что.

Через несколько минут все уже стояли на местах.

— Начинайте! — крикнул я, и голос мой расколол утреннюю тишину.

Полковник вскинул револьвер, целясь в Хосе. Палец лег на спусковой крючок, курок щёлкнул, но в последний момент полковник развернул револьвер в