Парторг 7 - Михаил Шерр

с его использованием искусственное осеменение маточного поголовья в других хозяйствах области. Немногочисленное наше родное уцелевшее маточное племенное поголовье кашу не испортит и думаю на американском фоне в итоге тоже будет достойно выглядеть. Всё-таки довоенная опытная станция была не рядовым совхозом.

Наше подразделение, которое будет заниматься искусственным осеменением, пока не имеет названия. На станцию не тянет, пунктом тоже не назовёшь, так как пункты как правило работают с уже готовым материалом, доставляемым с различных станций.

Учитывая нынешнее военное время и наше совершенно уникальное положение, я скорее всего выберу название пункт искусственного осеменения с расширенными функциями.

Непосредственно на нём сейчас содержатся только молочные быки-производители, а мясные быки, хряки и птица соответственно на мясной ферме, свинарнике и птичниках. Реально искусственное осеменение пока только на молочной ферме.

Мы вышли из коровника, и только тут Лапидевский спросил у меня:

— Георгий Васильевич, у вас есть какие-нибудь вопросы?

— Нет, я увидел, всё что я хотел. Михаил Николаевич, если у вас есть неотложные дела, то вы можете нас оставить на руках у товарища Лапидевского. Я даю честное слово, что нигде не нарушу санитарные правила, — я хорошо видел, что нашему главному ветеринару не терпится уйти.

Никольский засмеялся и почему-то снисходительно похлопал Лапидевского по плечу.

— Спасибо, Георгий Васильевич, у меня действительно сейчас идут сразу три отёла. Рисковать нельзя, я поэтому считаю своим долгом каждый отёл контролировать.

— Согласен, и если вам действительно необходимо уйти, то без всяких задних мыслей и опасений делайте своё дело. Я объяснял товарищам Лапидевскому и Самсонову цель сегодняшнего мероприятия. Вас к сожалению не было, поэтому коротко для вас.

Михаил Николаевич сразу встрепенулся. Для него это конечно очень важно, знать цель приезда высокого начальства, вдобавок ещё такого, с которым ты лично ещё не знаком.

— Во-первых, мне необходимо было самому лично убедиться в окончании всех работ нашими американскими друзьями. Во-вторых, самому, — я делаю акцент на слове «самому», — подчеркнуть самому понять, есть ли у нас здесь какие-нибудь глобальные проблемы, и в-третьих, понять наши перспективы.

Никольский слушал меня очень внимательно. Несколько минут погоды ему конечно не сделают, а вот цели высокого начальства ему надо знать обязательно.

— И последнее. В течение нескольких дней мы должны провести областное совещание с участием руководителей всех значимых организаций и предприятий. Повестка — послевоенное, подчёркиваю, послевоенное развитие области. Этого от нас требует Государственный комитет обороны. А вот после этого мы проведём большое совещание уже непосредственно на станции. Задача ясна, товарищ Никольский?

— Так точно, товарищ Хабаров.

— Всё, времени осталось всего ничего, так что заканчиваем все разговоры и вперёд. До свидания, Михаил Николаевич.

Втроём, Кузнецов, Лапидевский и я, мы быстро шагаем в сторону мясной фермы. Почти возле забора к нам подходят Соломин, Билл и Джо. Самсонова с ними нет, уже началась уборочная и его по какой-то надобности срочно вызвали на ток.

Осмотр мясной фермы занимает немного времени. Её рабочие территории большей частью стоят пустыми. Используются полностью только отделение для быков-производителей и частично пастбище, так как большая часть маточного поголовья ещё нетели. Пять нетелей в родильном отделении вот -вот дадут нам своё потомство.

Пока нет ни одного животного в откормочном отделении и естественно на маточных дворах, которые начнут работать, когда надо будет маточное поголовье с телятами угонять с пастбища.

Мясную ферму мне сравнивать не с чем. В нынешнем Советском Союзе ничего такого ещё нет, и я, Георгий Хабаров, просто физически ничего подобного не мог видеть, а Сергею Михайловичу в той жизни тоже не довелось побывать на откормочниках КРС двадцать первого века.

Билл идёт рядом со мной молча, но я вижу, что это ему не просто. Мне с трудом удаётся осматривать всё не задавая вопросов. Но на беседы просто нет времени, надо успеть все фермы и обязательно заехать на ток, чтобы посмотреть первое зерно нового урожая.

На осмотр мясной фермы мы тратим всего полчаса и быстрыми шагами идём к свиноферме, которая также огорожена своим забором.

А вот здесь увиденное мне сравнивать есть с чем. Я уже бывал на свинарниках Сталинградской области образца 1944 года, где в полутёмных помещениях на тебя обрушивается визг почти всегда полуголодных животных, страшная вонь. Ты всегда видишь горы неубранного навоза и грязных свиней. Духан из-за плохой вентиляции такой, что иногда можно потерять сознание.

Свинарники холодные, падёж иногда достигает чуть ли не половины приплода. Сохранность в нашем районе семидесяти процентов, и полтора опороса в год уже почти стахановское достижение.

На выгулах конечно вони меньше и животные почище, но особо упитанных практически нет.

Наши новые свинарники капитальные, тёплые, светлые, и с хорошей вентиляцией. И чистые, здесь уже есть механизация. Навоз удаляется постоянно и преимущественно без использования ручного труда. Везде используются индивидуальные станки. Выгульные площадки есть, но они правильно оборудованы и используются с умом и по науке.

Но больше всего меня потрясло то, что свиньи истошно не визжат, а спокойно лежат или жуют. Некоторые свиноматки кормят своих малышей, которые выглядят упитанными бутузами и если не сосут своих маток, то преимущественно лежат в своих тёплых «гнездах». Те что постарше, с ленцой жуют корм, который им уже начали давать.

Ещё немногочисленные свиньи уже поставленные на откорм, производят впечатление спокойных упитанных животных.

У нас уже есть первые результаты. Можно смело говорить, что они просто фантастические для военного времени, да и вообще для нашей страны. Падёж молодняка был меньше пяти процентов, и ни одна свиноматка не задавила своего малыша. Это вообще можно сказать мировой рекорд.

Сорок своих свиноматок почти все принесли приплод, у половины из них прошёл отъём поросят, и они почти все уже заново покрыты. Отъём поросят произошёл на сороковой-сорок пятый день, что тоже потрясающий результат. Все американские свиноматки супоросные и покрыты уже у нас.

Перед входом на свинарник нам всем выдали синие хлопчатобумажные халаты и резиновые сапоги, которые мы надели перед самым входом. Я опять с недоверием посмотрел на мою пару, но здесь тоже не ошиблись с размером.

Выходя из свинарника, я спросил:

— Билл, в Америке все свинофермы такие?

Я реально не знал, и память Сергея Михайловича здесь не помощница, когда в США начался переход к индустриальному производству свинины.

— Конечно нет, — Билл довольно улыбается. — У Генри да, все фермы такие как построены у вас. А ваш свинарник даже лучше. У нас они ещё с деревянным верхом. Но в