Руль 3 - Макс Вальтер

— Об этом весь Мешок гудит.

— Если Мазай получит этого человека, то все наши попытки поставить его на место рассыпятся прахом.

— А мне какое до этого дело?

— Ты ведь идёшь по координатам, которые тебе дал Олег?

— Допустим.

— Я надеюсь, твоё мнение изменится, когда ты найдёшь там очередную подсказку.

— А у тебя что, язык отсохнет, если ты скажешь всё как есть?

— Прости, но это не моя тайна и я не имею права о ней говорить. Так что придётся тебе самой. Но я тебя как подругу прошу: откажись от заказа, не дай Мазаю завладеть силой, которая сделает его всемогущим. У него и без того достаточно власти.

— Ответь мне на один вопрос. — Гюрза посмотрела прямо в глаза Метле. — Он всё вспомнил?

— Нет, — так же глядя прямо на подругу, ответила та.

— Тогда какого хрена в Мешке снова зашевелились наблюдатели? Зачем создаёте аномалии?

— Это не мы, — ответила Метла, и я почему-то ей поверил. — И точно не Мазай.

— А кто? — опешила от подобного расклада Гюрза.

— Мы пока точно не знаем, но, похоже, все ниточки тянутся к торговому союзу. Ситуация в Мешке слишком шаткая, и каждый старается перетянуть одеяло на себя.

— И вы в том числе, — хмыкнула жена.

— Ни меня, ни Матвея власть не интересует.

— Что-то не похоже…

— Лен, прекрати, — поморщилась Метла. — Ты прекрасно меня знаешь.

— Как и твоего мужа, — парировала Гюрза. — И ещё совсем недавно он стоял во главе самой могущественной организации Мешка. Вот только не надо мне втирать, что он изменился и стал совсем другим человеком. Люди не меняются, а твой Пёс — натуральный психопат. Зачем ему ядерные боеголовки?

— Ты считаешь, было бы лучше, если бы ими завладел Мазай?

— Господи, да хватит уже делать из него вселенское зло! — возмутилась Гюрза. — Он правит в Мешке, сколько я себя помню. И твоего муженька это вполне устраивало. Если я не ошибаюсь, это именно он дал ему доступ к камням. Благодаря этой казне содержатся все форты, процветает торговля и в принципе поддерживается порядок. Так с чего вдруг они закусились?

— Всё сложно…

— Как и всегда, — развела руками Гюрза. — Но знаешь что, Метла? Как правило, когда двое дерутся, чаще всего они оба думают, что правы.

— Я это знаю.

— Вот и отлично. Потому что я не хочу участвовать в ваших разборках.

— И тем не менее ты в них влезла.

— Нет, я просто делаю свою работу, за которую мне хорошо платят.

— Мы можем дать тебе вдвое больше.

— И кем я буду после этого⁈

— Ладно, я тебя поняла, — вздохнула Метла и поднялась с кресла. — Прости, что побеспокоила. Видимо, я зря считала нас подругами.

— Вот только не надо… Какая-то странная у нас дружба, не находишь? Когда я в прошлый раз пришла к тебе за помощью, ты даже не соизволила со мной поговорить. Так что иди в жопу, подруга.

— Это когда такое было? — неподдельно удивилась Метла.

— Почти сразу после ваших разборок с наблюдателями. Меня даже на порог вашего форта не пустили.

— Я ничего об этом не знала, прости.

— Забей, всё это уже неважно. Как видишь, теперь у меня всё хорошо. Сама разобралась.

— И я за тебя рада.

— Я посмотрю, что можно сделать, но ничего не обещаю, — вдруг произнесла Гюрза. — Ты знаешь, как важна репутация в Мешке? Моя сейчас на самом пике, и падать с такой высоты будет очень тяжело. А я не хочу начинать всё по новой.

— Спасибо, — буркнула Метла.

— Пока не за что.

Некоторое время они стояли молча, а затем обнялись, и Метла покинула кабинет. Я вдруг осознал, что по какой-то причине затаил дыхание, и когда супруга Пса оставила нас, наконец-то с облегчением выдохнул.

— Что, понравилась? — с издёвкой в голосе спросила Гюрза и, не дожидаясь ответа, вонзила в моё плечо свой острый кулачок. — У-у-у, кобелина.

— Ну здра-асьти, — протянул я. — Ты вообще слышала про такую вещь, как презумпция невиновности?

— К тебе она точно не относится, — хмыкнула жена. — Я прекрасно видела, как ты на неё глазел.

— Ты преувеличиваешь.

— Ладно, не оправдывайся, так ты делаешь только хуже.

— Да я не…

— Ой всё, — отмахнулась Гюрза. — Мне нужно срочно кого-нибудь убить, пока я тебя не пришибла. Интересно, долго ещё меня всё бесить будет?

— Это всё гормоны, — блеснул эрудицией я.

— А то я сама не догадалась. У меня такое ощущение, будто все чувства разом взбунтовались. Давай уже сваливать из этого долбаного форта.

— Не, ну точно пацан будет, — растянул рожу в улыбке я.

* * *

На этот раз с пропуском через КПП никаких сложностей не возникло. Нас спокойно выписали и пожелали спокойной дороги, на что Гюрза презрительно фыркнула. Честно говоря, меня, её воинственный настрой уже порядком настораживал. Эдак она обязательно в какие-нибудь неприятности вляпается. А ещё я думал о том, как бы она себя вела, будь беременной во внешнем мире? Наверняка было бы весело вытаскивать её, пузатую, из полиции по ночам. Но, скорее всего, в той, прошлой жизни, мы бы с ней никогда не встретились.

Велосипедные колёса резво разрезали лужи, каждый раз заставляя нас поднимать ноги. Дождь продолжал сыпаться с неба унылыми бесконечными соплями. Мы удалились от форта едва на сотню метров, а моя куртка уже была мокрой насквозь. И это несмотря на то, что одежда пропитана каким-то составом, защищающим её от воды. Мешок будто насмехался надо мной, закидывая ледяные капли в каждую щёлочку и превращая их в натуральные ручьи.

— Вон за тем домом направо, — указала пальцем Гюрза.

Я кивнул и повёл велосипед к обочине. И в этот момент буквально прямо передо мной на тротуар грохнулся холодильник. Гюрза покинула транспорт прямо на ходу, отправляя его в стену. Она опустилась на одно колено и принялась посылать короткие очереди в разбитое окно. Но там уже никого не было. Жёлтые — твари хитрые и шустрые, отчего иногда бесят похлеще остальных.

— Заходим! — скомандовал я, бросив велосипед у подъезда.

Гюрза, не отводя ствол от проёма, быстро перебежала под прикрытие козырька. Замерев у двери, она перевела дыхание, а затем заглянула внутрь, не забыв включить подствольный фонарик.

— Чисто, — констатировала она и нырнула в тёмный провал.

Я, пятясь, последовал за ней. И не зря. Как только мы переступили порог, откуда ни возьмись появился синий. Он на мгновение замер на тротуаре и прыгнул вперёд. Я отреагировал слишком поздно, и