(Бесчело)вечность - Вадим Юрьевич Панов

– А нынче ночью?

– Возможно, это был кошмар.

– Возможно, – неожиданно легко согласился лорд. – Но ведь ты не станешь отрицать, что в нашем мире иногда случаются необъяснимые вещи?

– С этим утверждением я скорее соглашусь, – поколебавшись, кивнула Шанти.

– Иногда мы видим будущее, иногда нам начинает необъяснимо и необыкновенно везти. Иногда нам кажется – всего лишь кажется, ибо всё происходит крайне быстро – что мы видим существо из сказки, а иногда патологоанатомы чешут в затылках, не понимая, какое существо могло нанести смертельные травмы. Наш мир полон загадок и мой дом – сосредоточие одной из них, место страшного убийства и страшного проклятия.

– И вы хотите распространить его на все Метавселенные? – вырвалось у Шанти.

Она не отрываясь смотрела на Гамильтона и потому не увидела улыбку, скользнувшую по губам Адары.

– Видишь, ты поверила, – сказал владелец «Инферно», пригубливая вино.

Девушка ответила непонимающим взглядом, но сообразив, что имеет в виду лорд Гамильтон, смутилась и отвернулась.

– Нет, Шанти, я хочу отправить в Метавселенные не только проклятие «Инферно», но насытить их необъяснимыми, мистическими явлениями, без которых ни один мир не будет полным. Я хочу, чтобы в цифровых пространствах можно было насылать удачу или проклятие. Чтобы люди радовались, отыскав четырёхлистный клевер и плевали через левое плечо, если дорогу им перебежит чёрная кошка. Сейчас в Метавселенных нет чёрных кошек, и их появление – одна из моих задач.

– Но зачем?

Несколько мгновений лорд Гамильтон смотрел на девушку, а затем прищурился:

– Неужели ты действительно не понимаешь?

Произнёс, почти с жалостью. И в голосе его слышалось лёгкое разочарование.

Адара вздохнула. Мисс Марлоу осталась невозмутима, но всем своим видом говорила: «Не удивлена, милорд, деревенщина не способна осознать величие вашего замысла».

– Контроль, – догадалась Шанти.

– Ну, наконец-то, – рассмеялся владелец «Инферно», отсалютовав девушке бокалом.

– Вы собираетесь управлять необъяснимым?

– Не совсем так. Основная часть чертовщины будет происходить случайно или в результате сочетания того или иного числа факторов. Но я стану владельцем ключей необъяснимого.

– Как вы предполагаете это устроить?

– С помощью ботов, большая часть которых уже написана. Они проникают в Метавселенную и их дальнейшие действия полностью автономны.

– Вычистить их не составит большого труда.

– Поэтому ты здесь, Шанти, – мягко произнёс лорд Гамильтон. – Я хочу, чтобы ты написала для моих ботов «шапку-невидимку», скрывающую их от Четвёртого департамента. Я хочу, чтобы они свободно путешествовали по всем Метавселенным исполняя своё предназначение.

– Амбициозная задача.

– Остальные мне скучны.

– Для её решения требуются очень большие мощности.

– Под нами трёхэтажный подвал, площадь каждого этажа в семь раз превышает площадь особняка. И весь этот подвал набит вычислительной аппаратурой высочайшего класса. Я хорошо подготовился.

– Федеральные и муниципальные ключи?

– Они у тебя будут.

– Вы действительно всё можете?

– Ты до сих пор этого не поняла?

– Поняла в тот момент, когда не увидела на «оболочке» мисс Марлоу обязательной метки. В Метавселенных её принимают за человека.

– Могу себе позволить.

– А чем вы заплатите?

Лорд Гамильтон кивнул, показав, что согласен обсудить эту часть сделки, и осведомился:

– Что тебе нужно? Деньги? Просто назови сумму.

– Я заинтересована в гонораре, – не стала скрывать Шанти. – Но мне нужна услуга сверх него.

Она не стала уточнять, что людей, решивших предложенную ей задачу, не принято оставлять в живых.

– Что же именно? – заинтересовался владелец «Инферно».

– Бывшие контролёры Четвёртого департамента находятся под постоянным надзором, – ответила Шанти, глядя лорду в глаза. – Кроме того, я боюсь Кандинского. Он хотел меня убить, но не получилось. Он наверняка знает, что я выжила, а я не знаю, когда в его больной голове возникнет желание довести дело до конца.

– Ты хочешь исчезнуть, – понял Гамильтон.

– Это в ваших силах?

– Да, я смогу сделать для тебя новую личность. Причём – настоящую личность, которая пройдёт любую проверку. Ты получишь новое имя, если захочешь – новое лицо. То есть, абсолютно новую жизнь. Я даю слово, что могу. И сделаю.

– Ради этого я буду работать, как проклятая.

– Не надо, как проклятая. Работай так, как умеешь только ты – этого вполне достаточно.

– Мы договорились? – девушка подняла бокал.

– Да, Шанти, мы договорились.

* * *

– Кто здесь? – Джумали повернул голову вправо. – Шухрат, ты?

Лежащий на соседней койке юноша повернулся на голос, до этого он смотрел в другую сторону, и Джумали понял, что ошибся.

– Насиб!

– Шухрат лежит за мной, – сообщил Насиб. – И ещё Линар.

Поскольку слева от себя Джумали увидел стену, последовал логичный вопрос:

– А за Линаром кто?

– Больше никого. Мы здесь вчетвером.

Обнажённые, привязанные к медицинским кроватям широкими ремнями и до подбородков накрытые простынями. Помещение без окон, но аккуратное, светлое и, судя по тому, что пленники видели, в нём могло поместиться много больше четырёх коек.

– Почему головы перебинтованы?

– Нас налысо побрили.

– Зачем?

– Шайтан, как же чешутся руки… – протянул Насиб.

– Дать кому-нибудь по голове? – хмыкнул Шухрат.

– Если бы! По-настоящему чешутся – сил нет! И почесать не могу. – Насиб посмотрел на друга. – А у тебя?

– У меня тоже, – вздохнул Шухрат. – Но я терплю.

– Все терпят, – подал голос Джумали, которому казалось, что по всему телу ползают противные насекомые. То ли по телу, то ли под кожей.

– Не зря говорят, что в земле Шабах живут злые колдуны, – плаксиво добавил Линар.

– Держи себя в руках, – жёстко велел Джумали. – Мы живы, а это главное.

– Но что с нами сделали?

Чесались не только руки, но и тела, и было понятно, что чесались они не просто так. Да и перевязанные головы указывали на то, что пока пленники пребывали без сознания, над ними поработали хирурги.

– Может, нас заразили? – робко предположил Насиб.

– Нет, – уверенно ответил Джумали.

– Почему ты так думаешь?

– Зачем головы перебинтовали?

– Что?

– То.

– Джумали правильно говорит: если бы нас заразили, то зачем голову резать? – объяснил Шухрат боязливому другу.

– Нам головы резали?

– Иначе зачем их бинтовать?

А Насиб, увидев, что Линар испугался, с наслаждением добавил:

– Забинтовали, чтобы на месте оставались. Когда повязки снимут, наши головы раскроются, как разрезанные тыквы.

– Нет! – взвыл Линар.

– Конечно, нет, – громко произнёс Джумали. – Насиб, прекрати болтать ерунду.

– И это у тебя тыква, – хмуро бросил Шухрат.

Джумали же выждал несколько секунд, убедился, что друзья замолчали, обдумывая происходящее, и продолжил:

– Я думаю, нам вживили железо федералов и теперь мы не сможем вернуться в племя.

Потому что таков был закон территорий – жить здесь могли только те, кто не допускал в себя маленькие машины. Только свободные люди.

– Мне страшно, – всхлипнул Линар.

– А ты надеялся вернуться? – угрюмо спросил Шухрат.

Спросил непонятно у кого, но