Фелина Напёрсточек и волшебная посылка - Катя Хемкентокракс

формуле, удивительным образом при последующих расчётах терявшая по несколько знаков после запятой. Может, это была погрешность при округлении? Может, нужно заново настроить измерительные приборы? Или за этим кроется нечто невыразимо жуткое?

Но после такой основательной уборки волшебнику было не до поисков погрешности, не до настройки приборов и уж совсем не до жути. Он решил позволить себе передышку, прежде чем вновь займётся работой над магическим артефактом и абракадабрическими вычислениями.

А значит, Игнац продолжил проводить свой спокойный вечер так, как любил больше всего: спинка кресла была отклонена назад на пятнадцать целых и четыре десятых градуса, подставка для ног отстояла от кресла на пятьдесят три целых и семь десятых сантиметра. На столике поднимался пар над чашкой чёрного чая, который заваривался в течение трёх минут и трёх целых и трёх десятых секунды, куда была добавлена и трижды размешана треть ложки сахара. (Волшебники тоже любят цифру три).

Вытянув ноги и полузакрыв глаза, Игнац одной рукой подносил чашку ко рту, а другой переключал телевизионные программы. Он блаженно улыбался и всем сердцем надеялся, что сегодня его уже никто не побеспокоит.

Потому что большой тайной Игнаца была его любовь к телевидению. Но не к тому, до которого обычно снисходят волшебники: документальные фильмы по астрономии, тематические дискуссии о давно умерших седовласых математиках, временами живая запись какого-нибудь оперного спектакля. Нет, Игнац любил мыльные оперы – полные драмы и душевной боли! Он любил игры, шоу знакомств и телевизионные викторины. Певческие и кулинарные конкурсы. Романтические комедии и боевики.

В свободное время его было не оторвать от телика, как он любовно называл телевизор. Например, его выходной день, воскресенье, всегда начинался с научно-популярной передачи для детей и заканчивался каким-нибудь культовым детективом. По четвергам же, как сегодня, он бесцельно блуждал по программам. Это успокаивало.

Словно в трансе, Игнац путешествовал по сериалам, новостям и рекламным роликам, готовый, как всегда, клевать носом под мерцание экрана и журчание голосов.

«Время приготовления стейка – хр-р-р – пятьсот евро! Я не дам больше за такое – хр-р-р – исполнение песни было никудышным, действительно ниже всяких – хр-р-р – свинья Генриетта родила за ночь восемь поросят, и фермер Хельмут – хр-р-р – нанял частного детектива, чтобы эту аферу и коварную – хр-р-р – использовать подсказку публики? Или вам не нужна никакая – хр-р-р – …ПОМОЩЬ! Тучка, где мы? – хр-р-р – демонстранты переполнили поезда в…

Встрепенувшись, Игнац вернулся на предыдущий канал.

С чего бы в документальном сюжете о лесах Баварии кому-то звать на помощь? И ведь голос был подозрительно похож на голос той маленькой девочки с Чёрной Дырой. Как там её звали? Филена? Нет, Фелина.

Однако на предыдущем канале показывали только природные ландшафты под аккомпанемент струнных инструментов. Игнац почесал бороду, пожал плечами и вновь защёлкал пультом.

«Сыщики выслеживают – хр-р-р – короля джунглей – хр-р-р – щепоткой сахара и разрыхлителем – хр-р-р – на экзотическом острове мечты – хр-р-р – поскольку в Нойштадте – хр-р-р – не бойся, держись за меня крепче!»

Игнац не поверил собственным ушам. Неужели он только что слышал свою соседку? Но голос фройляйн Разразигром шёл не из квартиры наверху, а из динамиков телика.

Волшебник не сводил глаз с экрана. В эту минуту там проходил средневековый рыцарский турнир. Звенели копья, публика ревела. Но ведьмы Разразигром в историческом фильме не было.

Игнац переключал каналы, всё больше приходя в замешательство. Он не замечал, что его чай остыл. Уже не откидывался на тщательно отрегулированную спинку кресла и не ставил ноги на точно установленную подставку. Что-то тут было не так…

«Она спотыкается о помост, как – хр-р-р – федеральный канцлер – хр-р-р – замаринованный в соевом соусе с дудчатым луком из – хр-р-р – просторов Вселенной. Здесь на орбите парят…»

Игнац не слушал дикторшу. Он ведь сам видел, что парит на орбите, и оно было там явно не на месте. Цепляясь друг за друга и беспомощно дрыгая ногами, в тёмной невесомости плыли, а потом вспыхнули и исчезли фройляйн Разразигром и девочка Напёрсточек.

– Клянусь великим Лейбницем! – воскликнул волшебник, обеими руками оглаживая бороду.

Что здесь творится? Неужели фройляйн Разразигром могла оказаться настолько инфантильной?.. Он недоверчиво покачал головой, но других объяснений не было. Ведьма вместе с девочкой вломилась в его кабинет и прыгнула в Чёрную Дыру. И теперь обе попали в воронку гравитации, которая беспорядочно швыряет их по Вселенной!

Выпучив глаза, Игнац продолжал нервно тыкать кнопки телевизионного пульта. Нужно было отследить траекторию движения обеих, чтобы вычислить, куда их несут волны гравитации. По счастью, он был настоящим профессионалом в области телевидения.

Волшебник обнаружил ведьму с девочкой в исторической съёмке о падении Берлинской стены. Потом он увидел их в документальном фильме о Вьетнаме, бродящих в толчее какого-то рынка. В следующий раз они сидели на трибуне во время прямой трансляции футбольного матча из Испании.

Перескакивая с канала на канал, Брошка делал заметки в уме и наконец, спотыкаясь, кинулся в кабинет, чтобы, как положено, перенести их на бумагу.

Пропажу коробки он отметил лишь краем сознания – настолько погрузился в формулу, которая возникала в его голове и одновременно в лихорадочных каракулях.

Он собирался сделать нечто безумное! Попросту безнадёжное! Но у Игнаца не было времени размышлять о статистической невозможности своего плана.

Вместо этого он сказал себе: «Однажды я уже совершил матемагический прорыв. Такого блестящего успеха я могу достичь и ещё раз!»

Кусочек брокколи, который он достал для Фелины, был, разумеется, меньше, легче, и производить с ним расчёты было проще. Но эти соображения Игнац энергично отмёл, что в высшей степени нетипично для волшебника. Ему требовалось так повлиять на траекторию движения фройляйн Разразигром и девочки, чтобы та привела их сюда, а в идеале здесь и закончилась.

Он что-то неразборчиво писал, и считал, и думал, и опять писал. Затем он достал из верхнего ящика письменного стола волшебную палочку, украшенную резьбой в виде равномерно нанесённых полосок, которая позволяла использовать её не только как талисман, но и как линейку. Гладкая и блестящая деревянная палочка выглядела как новенькая. С большинством волшебных палочек так и бывает, поскольку их обладатели занимаются прежде всего не практикой, а теорией колдовства.

Читая формулу по бумаге, Брошка одновременно концом палочки писал её в воздухе, пока весь кабинет не заполнился горящими оранжевыми символами и цифрами.

Игнац наверняка и пытаться не стал бы, осознавай он, из какого множества факторов складывается стопроцентный