Долгая интересная прогулка - Владимир Валериевич Стрельников

- Не люблю пластик. Люди стали забывать прелесть запаха старой кожи. – Джинн усмехнулся, и выложил на прилавок двуствольный дерринджер. – двести долларов, и он тоже ваш. Премия. И вот, патроны для него, мелкая серебряная дробь с каменной солью. Хотя, из револьверов ей тоже стрелять можно.

На стол легли три пачки «ДаблТейп» по шестьдесят штук.

- Десятый калибр есть? – дома с дробовыми такого калибра несколько трудновато, приходится через посылторг заказывать. А здесь свежие патроны, нескольких фирм. Не удивлюсь, если джинн все из США прямиком таскает.

Пару сотен для своих дробанов тоже взял. Ну а что? Заодно договорился с джинном, что буду у него заказывать через паутину, нацепил пояс с набитым патронташем, вложил в кобуры револьверы. Забавно, совершенно не мешают. Годно.

Вытащил николаевские империалы, что взял с собой, высыпал на прилавок доставшееся от гопоты золото, там тоже империальчики были. Шестьсот патронов по четыре доллара, итого две четыреста. Плюс четыре револьверы, плюс двести дерринджер плюс еще сто восемьдесять дробовых по три, то есть четыреста восемьдесят. Кобуры и пояс двести за все. Итого семь тысяч двести восемьдесят долларов, или примерно семьдесят пять империалов. Ну, у меня их тут с запасом.

Джинн принял золото без вопросов и возражений. Напротив, с удовольствием позвенел ими в когтистой ладони.

- Люди забывают, как здорово звенят монеты в руках. Рад был общению, юный мастер.

- Взаимно, уважаемый джинн. До свидания. – И я спустился вниз, запарковавшись на уровне второго этажа, и позвал своих демонов.

Те принеслись через пять минут, довольные как пара чертят. Запрыгнули на свои места, и мы полетели в Дакку.

Глава 19

Глава девятнадцатая.

На семистах километров до столицы Бангладеш, бывшего Восточного Пакистана, долетел менее чем за полчаса, а оттуда свернул уже в сторону Китая. Обновил чары скрытия, а то не хватало словить от китайцев ракету под хвост. Ну и башкой кручу намного активней, потому как самолетов стало как пчел на сирени.

В самом Китае авиатрафик стал ну его нафиг, похоже, что китайцы только и делают, что летают туда-сюда. Спускаться ниже девяти тысяч не хочу, скорость упадет, максималка у меня на девяти тысячах. Вот и кручу головой, потому как ну реально много бортов. Ладно хоть вояк нет, строго гражданские борта.

Над Ченду сразу полста бортов, кто-то садится, кто-то взлетает. Но чем дальше на север, тем реже. Как только пересек границу Монголии, все, как обрезало. До самого Улан-Батора ни одного борта не встретилось, так, внизу несколько «аннушек» пролетело и вертолетов. Где-то посреди Годи сел отлить. Пустота и тишина. Блин, у меня в доменах народу побольше, тут даже следов машин не видать. Вот, пара куланов на меня косятся, но особо не боятся. Хотя, сама по себе Монголия огромна, а население всего пара миллионов. У нас в Туркестане уже под полтинник, в Союзе около трехсот, чуть не хватает, в соседнем Китае и Индии подумать страшно, в каждой стране за полтора миллиарда. И здесь безлюдно. И я даже не вижу, чтобы тут кто-то когда-то был похоронен, нет следов. Ладно, бывает.

Потому размял ноги, позвал демонов, что носились с радостными воплями за куланами, и полетел дальше. От Улан-Батора свернул к Чолбайсану, еще почти час лета. Задолбался, если честно, почти двенадцать часов в воздухе. Ну, с перерывами на пожрать и подраться-пограбить.

От Чолбайсана до Цагаанбулага, небольшого городка, скорей даже поселка, еще километров четыреста, оттуда вниз по самому Халкин-Голу, довольно большой реке для этих мест. Долетел до места впадения в Халкин-Гол речки поменьше. И пошел на снижение. Все, добрался. Вон, куча костров, кроме Хурала здесь огни жечь некому.

Сотня юрт, толпа пьяненьких и обкуренных шаманов. Все слоняются туда-сюда, русские, монголы, якуты, эвенки, калмыки, чукчи, нганасаны и толпа других. Встретил натуральную хохлушку, в красной плахте, вышиванке, куча пестрых лент в роскошной русой косе. Тоже вдутая, обнимает двух довольных монголов, и тащит их куда-то и целеустремленно. На крепкой заднице дамочки пара маракасов. А ведь сто пудов тоже шаманша. Попадешься такой, будешь рад, если вырвешься просто затраханным напрочь. Надоело спрашивать, где Яков Аю-Аю. Каждый тычет пальцем, рукой, бубном или полупустой бутылкой водки в любую из сторон, и говорит, что там видел.

Надоело, и проголодался. Присел на какой-то кошме, около кипящего на костерке большущего казана. Глянув на заебанного меня, молчаливая монголка без слов налила мне здоровенную чашку мясного бульона с кусками баранины, положила на чистую тряпицу полбуханки хлеба и поставила стакан водки.

Благодарно кивнув, я опрокинул теплую водяру, и чуть не поперхнулся от могучего шлепка по спине.

- Мы его везде ищем, волнуемся, мать его телефоны нам обрывает, а он тут водяру глушит! Настоящий шаман! Сайн байна уу! – рядом со мной на кошму плюхнулся такой весь из себя квадратный, полтора на полтора, седой мужичок, то ли казах, то ли бурят, с жидкой бородкой и длиннющими висячими усами. Пока я на него пялился, на плечо мне сел знакомый ворон, и внаглую спер у меня из ложки здоровый кус баранины.

- Не щелкай, голодный останешься. – радостно заржал один из сильнейших шаманов России, а значит, и мира. – Привет, Акимка, рад что нашелся. Лена сказала, что ты вкругаля добирался. Мог бы и позвонить, на будущее. Кто нас там, среди четырех миллиардов, искать будет? Правда, недешево выйдет, роуминг-хуёуминг. Но на будущее, звони. А сейчас позвони матери, волнуется. Пожрать успеешь. – и нагло схватил мою Изеньку и начал ее чухать.

Демоница пару раз недовольно гавкнула, и растеклась в руках Якова. Ворон ревниво глянул на это, и снова потянулся к мясу, на этот раз, в тарелку, но получил кошачьей лапой по клюву. Марк бдит, таскать мясо для себя и Изеньки может только он.

Птиц недовольно каркнул мне в ухо, и взлетел. Ну а я вытащил мобилу. Надо реально маме позвонить, чего волнуется?

Минут пять выслушивал, какой я нехороший и непослушный, после чего получил указание слушать старших, и не простыть. Не спать на земле, мыть руки, потому как степь и грязно. Мама порой такая мама.

Дослушав, обнаружил, что похлебка остыла. Пришлось греть ее заклом. Ну а после с огромным удовольствием выхлебал. Проголодался.

- Как добрался?-