Соната Ужа - Ника Дмитриевна Ракитина

— Но точных известий не было? — Галич подергал ус. — С тем же успехом они могли пойти нам навстречу. А поскольку сил примерно поровну… им… есть смысл укрепиться стекольненским гарнизоном. Добежать короткой дорогой…

Белобрысый Нель хмыкнул.

— Молодой человек хочет что-то сказать? — повернулся к нему флаг-командор.

— «А Красная Шапочка пошла по длинной». Дороге, в смысле.

Агле заморгала. Галич тоже.

Хотя ведь Береш сам тогда, ночью, признался Юргену, что мать, спасая от мести Гната Майку, его и себя, увела всех через Переход в Навь, в чужой мир. А там ведь точно поют другие песни, рассказывают другие сказки, говорят другие слова. И обычаи там не такие, как здесь. И это объясняет ослиное упрямство Майки и ее нежелание подчиняться Юргену или отцу. И эту непонятную Красную Шапочку, что звучит, как чье-то имя.

— А… а между прочим, в этом что-то есть, — подкрутил ус барон Александр. — Как вы сказали, молодой человек? По длинной?

И захохотал, хлопая себя по ляжкам, как петух крыльями.

— Этого они от нас точно не ждут!

Рошаль поморщился. Испуганный голубь устремился в окно. Шенье моргнул и уставился в карту стеклянным взглядом.

— Морем, — дружно выдохнули оба. — Витольд, для рыбаков и контрабандистов, — два пальца одновременно ткнули в мыс на крайнем западе, — мы идем на Довр.

— Интересно, на чем? — пискнул мелкотравчатый.

— Аллояр! — забасил Либавец. — Вы скучны, как уд покойника! Прощения, ары…

— В Стекольню идет орденский конвой, фрегаты «Аманда» и «Рюбецаль», два торговых флейта и бригантина с грузом арбалетов огневого боя, — Рошаль подсунул под локоть спорщику стопку писем. — Дадим им сигнал причалить к Рушенецу.

— Что, Аллояр, может Орден перекупить флейты со всем содержимым? — поднял длани Либавец.

— Но торговые обязательства… Если магистр подпишет, — мелкотравчатый поджал губы.

Шенье потер твердый подбородок:

— Этого нам не хватит. Даже если всю мелочь подгрести... влезет одна когорта, — он сдвинул на воду лазурит. — А у нас их пять. Плюс кони и орудия.

— Дык, — Либавец запустил в бороду толстые пальцы, — возьмем мой порт! Город не одолеем, а это — тьфу!

Он потянулся так, что скрипнула скамья.

— Владельцам судов отступное заплачу и к Зофке на меды отправлю. Мне тут нальют? В горле пересохло!

Писец отложил перо и взялся разливать по кубкам вино из большого кувшина.

— Значит, делаем вид, что идем на Довр, а сами сворачиваем сюда... Высаживаемся и лесом…

— Андре, не выйдет! — граф Витольд потянул себя за ухо. — Не хватит трех дней туда дойти — хоть сдохни. Ветер прижимной и меняется все время. Фрегаты пойдут в бакштаг, коги с халками — только на веслах.

— Тогда пока подтянем к столице кого сумеем, — Галич накрыл Састину ладонью. — Вынем из замка Вакарас тяжелую конницу, заберем ополчение из Велеиса. Вдогон крыжаки не кинутся — полыхнет город.

— Хорошо бы в Довре заварушку… — протянул Шенье мечтательно. — В самом городе и с моря десант…

— А вот это можно, — сверкнул глазами Юрген. — Наши паровые фрегаты из Гербеля до Довра добегут вполне. Сколько там в порту орудийных башен? — князь сощурился, припоминая. — Будет им десант. А вот нам… Нам лучше сюда, еще восточнее. У Рудвы оставляем заслон и трактом на Эркель.

Несколько мгновений стояла тишина. Агле передохнув, напрягала глаза, пробуя разглядеть освещенную солнцем карту в деталях. Колдовское зрение приблизило ее, сделав заметной до каждой буковки в подписях под речками, трактами, берегами. Цветные хвостатые вымпелы обозначали поселки и города, зубчатые башенки — укрепления и замки.

— Заслон?! — взревел Либавец, заставляя ведьму вздрогнуть и потерять концентрацию. — Заслон, холера? Городишко брать не будем?!

На багровом лице отразилось такое отчаянное изумление, что Шенье захохотал.

— Так их всех! К черту правила! И пусть считают, что мы там застряли. Пусть запутаются вконец. Пару орудий и паровую катапульту... А мы…

— За три дня не успеть под парусами, — повторил Витольд, указывая на изгиб берега восточнее Ауле. — Даже за Соколий мыс. А ближе к Рудве тем более.

Оживление спало. Над картой склонялось три десятка глубоко задумавшихся мужчин. А ведь решение было таким простым! Голоса из гримуара знали. И теребили Агле, принуждая действовать.

Она никак не могла бы проскользнуть в Ужиную мимо многочисленных слуг и стражи — разве что в лисьем облике. Но как туда пронести одежду? А очутиться нагой перед всем капитулом — тело заливало жаром от одной мысли об этом. Ведьма даже тронула щеки — не горят ли. И подняла глаза наверх. Там был второй путь.

Там, где Агле стояла, Ужиная башня почти вросла в скалу — и до ее вершины было каких-то два человеческих роста. Правда, взобраться мог помешать нависающий карниз с зубцами, но попрыгав, ведьма разглядела пролом между ними, где камни выкрошились. Вроде забраться можно. И не так страшно, как спускаться с отвесной башни, где был Майкин покой.

Оказалось, карабкаться на верх Ужиной было не сложнее, чем на дубы, на которые ведьма взлетала кошкой. Выступающие камни давали надежную и удобную опору рукам и босым ногам. Да, она сломала ноготь, пальцы едва не застряли между голышами, да и разбить их до крови она умудрилась, но упорно лезла наверх.

Переступая по стене ногами, отчаянно сопя, она подтянулась и пролезла в пролом. И лежала на животе какое-то время, отдыхая и отходя от страха. Перекрытие, подпертое снизу балками, было прочным, море билось о камни внизу, орали чайки — заглушая любые звуки. Так что вряд ли ведьму услышали.

Наверху над плоской вершиной маяка поднималась на столбах шатровая драночная крыша. А почти весь верх широкой площадки занимала каменная чаша со следами копоти и сложенными шалашом дровами — их должен был разжечь смотритель в случае бури или тумана. Обходя чашу посолонь, Агле искала люк, чтобы спуститься, и надеялась, что он не заперт.

Она не учла одного — гнездящихся на верху Ужиной башни чаек. Похоже, чайки сидели на яйцах или птенцы уже даже вылупились — такой громкой, такой внезапной и ярлостной была атака птиц, защищающих свой дом.

Агле локтем прикрыла от когтей и клювов лицо. Но чайки продолэали атаковать, раздирая рукав и руку, кидаясь на голову, проезжаясь когтями по плечам. Они нападали с разных сторон,