Приключения Благородного Дика. Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская

том, что сохраните тайну. Но когда, не позже чем послезавтра, с площади объявят, что в Шарг проник мятежник, а по всем углам расклеят розыскные листки, там будут мои приметы. Тогда вы иначе посмотрите на каждое сказанное здесь слово.

Переждав возмущенный гул, Илли очень серьезно спросил, отчего Дик так думает? Тот криво усмехнулся:

— Не знаю. Так всегда бывает. — И обратился к мальчишкам: — Прошу вас, не передавать новости родным и знакомым, пока не покину город! Ещё многие, чьи родственники стоят лагерем в долине, не получили от них весточки. Жду их в любое время, днем и ночью, и завтра весь день.

— А можно, я тоже приду ещё раз? — спросил Мали Крош, по прозвищу Малёк. Он выглядел лет на восемь, но соображал лучше многих, кто постарше и повыше ростом. — Я не боюсь, что меня объявят мятежником. И я не выдам, где ты прячешься, если меня спросят. Санни мог остаться в живых, если бы сдался, но мой брат не сдался. И я тоже не отступлю, что бы там ни было. А за остальных, я не ручаюсь. У нас очень легкомысленная компания, Дик…

— Малёк, соображай, что мелешь! — вскинулся Хор. Его любимое занятие спорить со всеми. Но никто больше не возразил. Каждый прикидывал, какой выбор сделал бы перед лицом смерти. Если задуматься, что это значит всерьез «быть героем», то никому этого не хотелось.

— Считаешь себя самым умным, Хорёк? — угрожающе спросил Басель. — Так скажи, как Дику незаметно выйти из города?

— Я не знаю, и это не мое дело! — ощетинился Хор. — Мое дело держать язык за зубами и не навести на руины шпиков! За это я могу поручиться!

— Ну-ну, — нахмурился племянник красотки Маро. — Кого же здесь ты считаешь слабаком и предателем?

— Не я сомневался в нашей выдержке, а этот… Головастик!

— Не обзывайся, — Басель показал огромный кулак.

— Ты первый начал!

— Как ни назови, — лениво потянулся Дик, — суть дела не изменится. Выдать меня можете только вы. И хотя каждый сейчас готов принести клятву, что ни в коем случае этого не сделает, в городе обо мне очень скоро узнают. Говорю это из своего многолетнего опыта. Лучше подумайте, что нам делать в таком случае. Мне у вас нравится. Но не настолько, чтобы сгинуть здесь навсегда.

— Вообще-то, риск есть, — неожиданно признал Хор. — За мятежников дают очень неплохую награду, десять золотых за голову. Кто-то случайно поделится радостной новостью раньше времени, кто-то другой услышит, и готово — донос на одного из нас и десять золотых в кармане! А в полиции смогут выяснить, откуда кому известно о судьбе бунтовщиков за стенами города. И самый расторопный гвардеец явится сюда, выследит тебя и получит свои десять золотых.

— Не получит, — усмехнулся Дик. — Придется делиться с товарищами. Один меня вряд ли арестует. Но в целом, возможно.

— А если кто-то из жадности, в самом деле, выдаст тебя? — испугались мальчишки помладше.

— Награда достанется родителям, а не нам, — весело сказал Илли. — Вряд ли доносчик получит деньги. А уж о почете и уважении может и не мечтать!

— Кое-кто может рискнуть своей репутацией, если очень захочет поддержать семью, — со злостью возразил Хор. — Десять золотых никому бы не помешали! Проклятье, я теперь во всех сомневаюсь!!

— Ты всегда во всём сомневаешься! Скептик! — добродушно посмеялись друзья над сыном часовщика. — Надо доверять людям. Дик ведь нам доверяет!

— У него нет выбора! — сквозь зубы ответил Хор Хент.

— Верно, — спокойно согласился Дик. — Но у вас выбор есть. И моя жизнь полностью зависит от вашего выбора. Объясняйте это остальным, прежде чем позвать их сюда. Если кто придумает план, как сбежать из города, буду очень рад. Расходитесь…

Родственники и, отныне, сообщники тех, кто поднял мятеж, неохотно покидали руины. Но очень скоро они возвращались, приводя с собой каждый по одному «самому надежному человеку».

Дик рассказывал обо всех, о ком его спрашивали, если знал ответ. Гораздо сильнее тех, кто слышал печальные вести, грустили те, чьих родных Дику не довелось встретить или слышать о них. Таких оказалось всего двое, и одному мальчику пришлось узнать, что его старший брат пропал, неизвестно куда. Не вернулся из селения, куда ушел раздобыть немного еды. И там его никто не видел. Будь он убит или захвачен в плен, тут всё ясно, а так — гадай, куда он мог деться?

Струсил? Сбежал и прячется где-то? Или его схватили бандиты, которые не упускают случая урвать свой кусок добычи в любом несчастье, будь то война или голод, или черный мор? Что бы ни было, Братство Дороги узнает, куда он делся. Но на это могут уйти долгие годы. Особенно, если он жив и прячется сам.

Руины недостроенного дома стали оживленным муравейником. Вряд ли когда-нибудь, когда дом будет достроен, тут ещё соберется столь многолюдное общество.[1] Вечером спустились в подвалы и развели костер там, чтобы не видели с улицы.

Мальчишки приходили в руины весь тот день, и весь следующий. Даже те, чьи родственники не покидали города. Каждому хотелось увидеть Дика своими глазами и услышать хоть слово от легендарного рыцаря. Живого, а не в историях. Поздно вечером, когда Дик наконец остался один, в дверь подвала неуверенно постучали. В такое время незаметно выйти из дома мог единственный мальчишка в Шарге, тот, кому не надо идти по улице, чтобы появиться в руинах.

— Илли, — поднялся ему навстречу Дик. — Что случилось?

— Загаси огонь, — посоветовал Фоссет-младший. — Поговорим наверху, там теплее.

Весенняя ночь в самом деле выдалась теплой и ясной. Звёзды висели над крышами, иногда застревая на флюгерах, как на вилках. Они встали у оконного проема. Тихонько беседовали, смотрели на ползущие по улицам короткие цепочки огней, похожие на гусениц, — квадратные фонари в руках патрульных гвардейцев.

— Ты прав, — с трудом проговорил Илли. — Тебя ищут. Именно тебя, Дик.

— Откуда знаешь?

— Папа сказал. За ужином он рассказывал нам новости, как обычно. И мама спросила, так, как говорят о погоде: «Что за слухи, будто в городе вестник?»

«Кто тебе сказал, дорогая?» — удивился отец.

«На рынке я слышала два раза подряд в разных лавках, в молочной и в зеленно́й, что такие