Идеальный мир для Химеролога 11 - Олег Сапфир

Позади меня синхронно крякнули мои ветераны из отряда «Химера», с восхищением наблюдавшие за процессом загрузки.

— Охренеть, — с присвистом выдал Кабан, опираясь на свою пудовую кувалду. — Ты посмотри, как идут! Они же весят, поди, как наш броневик, если не больше. А прыгают как горные козочки на лугу! Ни сучочек не треснул, ни камушек не хрустнул. Магия, мать её…

— Совершенно секретные горные козочки повышенной грузоподъёмности, — философски заметил Булат, поглаживая дикобраза. — Такому транспорту даже федеральные трассы не упёрлись.

— Всё так и задумано, — усмехнулся я. — Гибкий костяк и адаптивная шестилапая подвеска. Вы их за периметром и тепловизором не засечёте.

План доставки был выстроен на принципах изящного распределения ресурсов. Эти носороги пробегут несколько тысяч километров по глухому бездорожью и сбросят костяную скорлупу в конкретной закрытой точке возле нужного города. Дальше светиться многотонными химерами на таможенных базах — верх кретинизма. Там в дело вступал совершенно другой вид воздушного эскорта, особей которого в моём зверинце числилось пока не так уж много.

Я поднял голову. Ветку ближайшего раскидистого дуба облепляла совершенно непостижимая биомасса. Полупрозрачное, бесформенное желе колыхалось на ветру, отдалённо напоминая раздувшегося слизня или расплавленную медузу. Местные ПВО-системы и сканеры аур этот воздушный холодец просто не регистрируют, для техники слайма попросту не существует. Птица аккуратно обволакивает своей структурой бочку с химикатами и растворяется в облаках. Абсолютная стелс-десантура для прямой и деликатной отгрузки груза прямо в склады покупателей.

А вот для оставшегося на земле груза, которому стелс-режим не требовался, я заготовил более громкое решение.

Я вложил пальцы в рот и громко, с особым переливом частот, свистнул.

В небе появились силуэты. Огромные птицы с четырехметровым размахом мощных крыльев гудящим строем заходили на посадку, как тяжелые стратегические бомбардировщики. Только вот шасси им не требовалось. Книзу от их тел свисали мускулистые эластичные жгуты с широкими присосками на концах — эдакий природный аналог бомбовых захватов.

Макаки оперативно раскатили оставшиеся бочки по поляне с нужным интервалом. Птицы снизились. Толстые тентакли хлестнули вниз, намертво присасываясь к пластику ёмкостей с громким шлепком. Мгновенная сцепка — и «авиабомба» мягко отрывалась от земли. Раздалось тяжёлое хлопанье десятков крыльев, и воздушный эскадрон с грузом отправился в дальний ночной перелёт. Всю эту красочную логистическую империю мы обкатали без единой бумажки или таможенной декларации.

Я стоял посреди опустевшей поляны, провожал взглядом скрывающиеся в облаках силуэты птиц и вдруг поймал себя на одной неприятно щемящей мысли.

Я ведь прямо сейчас стою в грязи на опушке и занимаюсь, по моему скромному мнению, абсолютной фигнёй. Выстраиваю партизанские логистические цепочки, прячу химер по подворотням, дозирую собственные возможности и прячу знания за вывеской маленькой ветеринарки… При моём реальном потенциале эти пушистые и пернатые диверсанты могли бы в корне, до основания переломить историю развития этого конкретного человечества в лучшую сторону. Буквально решить вопрос голода, войны и тотального дефицита ресурсов за пару коротких десятилетий.

Если бы я открыто ввёл эти модификации в оборот, жизнь простых людей преобразилась бы кардинально… Но тут же сам себе усмехнулся.

Идиотские размышления сэра Благодетеля. Я уже проходил подобные аттракционы доброты, и не один раз. Если лезешь глобально всем помогать, ты обязательно кого-нибудь лишишь теплого куска. Тотально осчастливить цивилизацию можно лишь единственным способом: силой, без жалости захватить весь этот мир. Физически выпилить и стереть в пыль всю устоявшуюся правящую прослойку — упертых правителей, аристократов с завышенным эго, картельщиков и алчных религиозных лидеров. Стать на этой планете абсолютным диктатором и лично бить линейкой по рукам каждому, кто вякнет поперёк моего благого плана.

Это реки крови, бойни и перманентный кризис сопротивления. Затем ещё лет сто пятьдесят тирании, пока не сменятся минимум три поколения и новые людишки наконец не свыкнутся, что теперь нужно жить по логичным и нормальным законам выживания.

На это нужно потратить целую эпоху, а мне откровенно лениво этим заниматься. Моё отношение к чужим судьбам всегда опиралось на свободу выбора. У людей есть право решать самим, как им гробить собственную планету или, наоборот, её вытягивать из задницы. Хочешь содействовать — делай это точечно и без фанатизма, за чашку кофе и улыбку в ответ.

На этой жизнеутверждающей ноте я свернул полевую операцию, попрощался с ветеранами и укатил в свою клинику.

«Замечательно же всё складывается, — мысленно рассуждал я, потягиваясь в тёплом кабинете клиники. — У меня тут островок стабильности. Никаких революций, бунтов или покушений на престол. Притащили больного гуся? Отлично, вправили сустав. Доставили хромую кошку? Зашили сухожилие. Тихая благодать. Пациенты поправляются, люди говорят искреннее спасибо, денежка стабильно капает в тумбочку. Я занят своим любимым ремеслом и кайфую».

— Вик!

Панический возглас перечеркнул все мои блаженные рассуждения. В кабинет быстрым шагом забежала Валерия, активно вытирая руки антибактериальной салфеткой. Глаза её были по пять рублей.

— Там что-то вообще дикое, очень странное происходит! И я, если честно, не собираюсь туда лезть. Разберёшься сам?

Я горестно закатил глаза и шумно вздохнул.

— Вот я что, блин, только что сидел и напророчил себе этот геморрой, да?

Я двинулся следом за ней.

Но когда вышел в просторную приёмную, шаг я всё-таки невольно сбавил. Около двери скромненько мостилось нечто весьма впечатляющее. Это была собака, но слово «собака» подходило сюда с гигантской натяжкой. Выглядел пёс так, словно к меховому шару-пуфику случайно пришили перекачанного бройлера. Огромная масса пушистой шерсти плотно обтягивала какие-то запредельные мышечные бугры. А морда — приплюснутая, с вываленным набок шершавым языком и дико вытаращенными глазищами. Настоящий пушистый бодибилдер. И зубы торчали такие, что можно консервы вскрывать одним укусом.

— Ну, перекачанный пекинес на стероидах, и что? — я остановился у стойки и пожал плечами, посмотрев на Леру. — Совсем отбитые хозяева довели животину. Убежал с подиума местной кинологической тусовки и забился сюда погреться. Оформишь беглеца?

Валерия нервно смяла салфетку.

— Ты издеваешься, что ли? Тебя серьёзно не удивляет эта собачья гора мышц? Да я никогда в жизни не видела пекинесов-мутантов! И… и вообще, дело тут не в мускулатуре, — она перевела опасливый взгляд на странного пса. — Я не очень поняла этот процесс, там какой-то слишком странный фон идёт. Понимаешь?

Я снисходительно облокотился на стойку регистрации.

— Лерочка, солнце моё… Я же, вроде, тебя недавно обучал базе взаимодействия с местным зверьём. Ты обладаешь шикарным каналом общения. Вместо того, чтобы в панику впадать, всегда можно аккуратненько «дотянуться», спросить: «Чего надобно, уважаемый пациент? Куда лапку положили?