Двадцать два несчастья – 5 - Данияр Саматович Сугралинов

бы с ним не связывались, — недовольно покачала головой Венера. — Это наш Ян, натура такая, что один раз он специально дает… как бы подарки, а потом придется сторицей возвращать.

— Спасибо, Венера, буду знать, — поблагодарил я. — Я заплачу, это не проблема. Тем более если колбаса вкусная.

— Ой, колбаса у него очень вкусная, — сказала Венера и аж слюнки сглотнула.

— Вот и прекрасно, — улыбнулся я, решив обязательно прикупить этой замечательной колбасы и заодно угостить новую коллегу, раз ей так нравится.

Тем временем пришел следующий пациент — тоже женщина, невероятно толстая, аж с тремя подбородками. Она чем-то неуловимо напоминала мне Серегу, каким он был в самом начале моего попадания сюда, только в женском варианте — вся такая одутловатая, с землистым лицом и красной куперозной сеткой на носу и щеках.

— Здравствуйте, проходите.

Венера метнулась навстречу и тоже помогла ей пройти. Та сделала пару шагов и тяжело уселась, отдуваясь. Стул под ней жалобно скрипнул, но не развалился.

— Что у вас? — спросил я. — На что жалуетесь?

— Ох… — заохала она, но рассказать ничего не успела, потому что у меня зазвонил телефон.

Недоумевая, кто бы это мог быть, я вытащил его и взглянул на экран. Номер был неизвестный, но рядом в скобках стояла цифра «3». То есть с этого номера мне звонили трижды.

Интересно.

Извинившись перед пациенткой, я принял вызов:

— Слушаю, — сказал я.

— Сергей Епиходов? — спросил глубокий мужской голос. Я впервые его слышал.

— Да, — сказал я. — А кто это?

— Это Фарид. Вы меня не знаете. Охранник Лейлы Хусаиновой. Она звонила вам с моего телефона, и у меня номер ваш остался…

При упоминании имени Лейлы мое сердце сперва подскочило, а затем рухнуло.

— Что с ней? Что случилось?

— Она сбежала из больницы и поехала к вам.

Друзья, если история Сереги все еще откликается в вашем сердце, ставьте лайки и этой книге тоже. Это поможет будущим читателям понять, что книга стоит прочтения!

Глава 11

Лейла Хусаинова сбежала из больницы и едет ко мне. Скорее всего, в Казань. А может, уже приехала.

Что в таком случае говорит потрясенный новостью человек?

Здесь два варианта: либо на великом и могучем что-нибудь эдакое, что Роскомнадзор не одобрит, либо, если интеллигентный человек, что-то наподобие «женщина легкого поведения!», «тотальное фиаско!».

Я выбрал третий вариант и сказал:

— О как!

Фарид, очевидно, не ожидавший от меня столь сдержанной реакции, сбился и спросил упавшим голосом:

— И что теперь делать?

— Да что делать? В Казани ее отец перехватит, даст по жопе и вернет обратно.

— Так она не в Казань рванула, а к вам, в Морки.

— Как в Морки? — переспросил я, чувствуя, как голос предательски дрогнул. — А откуда она узнала, что я в Морках?

Фарид замялся и что-то невнятно забормотал. А я сообразил, что он все-таки получает зарплату у Хусаиновых и предан всей душой Лейле, поэтому не расколется никогда. Ну и не надо, Лейла приедет — сам спрошу.

— Спасибо, Фарид, за предупреждение. Появится — я отзвонюсь. Постараюсь сразу отправить обратно.

Фарид еще что-то покряхтел, но я уже отключился и поднял взгляд от экрана телефона. На меня уставились две пары глаз: черные и зеленые, причем с таким явным любопытством, словно серной кислотой обдали. Я аж задымился. Утрирую, конечно, но ощущение примерно такое получилось.

— Так на что вы жалуетесь? — сделал я внимательное выражение лица и посмотрел на пациентку.

Женщину, однако, это совершенно не смутило. Ей было так любопытно, что собственные болячки моментально отошли на второй план. Кстати, многие болезни у женщин можно, наверное, лечить и таким способом. Нужно будет, как поступлю в аспирантуру, этот способ запатентовать. Ох, что-то мне все хиханьки да хаханьки.

— Это невеста? — спросила Венера бесцветным голосом и получила внимательный взгляд от пациентки.

— Нет, это пациентка, — нейтрально ответил я. — Решила получить консультацию. Очно.

Венеру аж разрывало от любопытства, но наше знакомство было столь кратковременным, что спрашивать дальше она не решилась. Подавив вздох разочарования, потянула к себе журнал регистрации и принялась заносить информацию.

А вот у пациентки никаких моральных обязательств не было, и она явно не собиралась оставлять меня в покое.

— А вы женатый? — беспардонно спросила она, пристально уставившись на меня.

— Не скажу, пока не обследую вас, — мрачно пошутил я. — А то вдруг вы за меня замуж тихонько планируете. Я вот сейчас признаюсь, что ищу такую жену, как вы, а у вас от волнения давление поднимется и вы мне все показатели испортите. Нет, нет! Сначала диагноз поставим, а потом уже и про женитьбу говорить будем. Так что рассказывайте!

— Ой, божечки, — кокетливо махнула полной ручкой женщина и приосанилась.

Мой шутливый пассаж ей явно понравился. А вот Венере — не очень.

— Давайте начнем с того, как вас зовут, сколько лет и остальную информацию, — продолжил я. — А потом вы мне все-все расскажете.

— Так Венерка знает мои данные, — удивилась та.

— Венера Эдуардовна знает, даже не сомневаюсь. А вот я — нет. А ведь мне возраст нужен, чтобы понимать, соответствуют ваши показатели возрастной категории или нет.

— А-а-а… ну, если для этого, — недовольно пробормотала женщина и поджала губы.

Ты смотри! И эта туда же! Еле ходит, вся насквозь больная, зато сделал ей незамысловатый комплимент — и сразу кокетничать начала. Уже даже и забыла, зачем пришла. Эх, что же это такое в нашей жизни происходит, что женщины годами доброго слова не слышат и тают от одного только человеческого отношения.

Но нормально обдумать эту философскую мысль мне не дал новый телефонный звонок. Да что ж такое⁈

Звонил Караяннис. Я сильно удивился, но отвечать второй раз при пациентке стало бы совсем непрофессионально и неуважительно по отношению к ней. Однако когда я уже собирался отбить звонок, женщина поощрительно и торопливо сказала:

— Да вы ответьте, ответьте, доктор. Я никуда не тороплюсь.

— Я тоже, — заверила меня Венера.

Пожав плечами, я принял звонок.

— Слушаю, Артур Давидович! — сказал я, взглядом извинившись перед женщинами.

Обе тоже взглядами показали, что, мол, ничего страшного, ты говори, только погромче,