Выживала. Том 4 - Arladaar

Ирина Евгеньевна мастерски, профессионально, замерила артериальное давление, потом рост и вес.

— Вес 9 килограммов, рост 72 сантиметра! — заявила врач. — Для 11 месяцев показатели средние, я бы даже сказала, ближе к низшему пределу. Могу сказать, что дочка у вас не будет слишком высокого роста. Да и весовые показатели будут в норме. Будет она у вас среднего роста, худенькая и стройненькая, в общем, спортсменка. Это же у вас семейное? Как там себя Евгений чувствует?

— Нормально себя чувствует, ездил недавно на первенство Союза, занял пятое место, — с гордостью ответила Мария Константиновна.

— Вот и хорошо, передайте ему большой привет! — заявила педиатр и начала писать что-то в карточке. — С девочкой у вас всё в порядке, развивается прекрасно. Желаю вам всего наилучшего. Растите, ходите в ясли. Если будут какие-то проблемы, сразу приходите.

Потом врач выдала две справки, одна состояние здоровья, другая о перенесённых прививках. Мария Константиновна поблагодарила за заботу и отправилась домой. Проблемы понемногу начинали решаться.

Правда, предстояли ещё более серьёзные дела, которые никак не шли в сравнении с приучением дочери к горшку и отучением от пустышки. Предстояло метнуться, как говорится, чучелком и за короткое время поменять работу. Мария Константиновна уже представляла, как выходит после декрета, и её в первый же день отправляют куда-нибудь в Кисловодск на недельку. Как ещё отреагирует на увольнение начальство, непонятно, да и на новое место работы сходить не мешало бы, вдруг там такая дыра, что переводиться не захочешь…

… Когда Женька пришёл со школы, мама попросила его, чтобы завтра, в пятницу, после школы не ходил на тренировку.

— Мне нужно сходить на работу, — заявила Мария Константиновна. — Время близится из декрета выходить. Посидишь с Настей? Я не смогу с ней ходить, мне нужно будет сначала на завод идти. Женя, так надо.

Даже то, что мама не назвала его шутливо «Сенька», уже как бы говорило о серьёзности разговора, поэтому, естественно, согласился. Конечно, сидеть с Настей — это то еще весёлое дело, однако он был уверен, что справится. Ему ли, семилетнему пацану, не справиться с этой годовалой соплюхой?

— Сначала на завод пойдёшь? — спросил батя.

— Конечно, на завод, — согласилась мама. — Нужно узнать, возьмут меня или нет. А то Светка сказала так, а там скажут этак. Да и посмотреть надо что за работа.

— Сразу в цех пойдёшь? Без пропуска?

— Она сказала сначала к ней зайти, потом вместе пойдём! — заявила мама.

Голос у неё был взволнованный, чувствовалось, что такие большие изменения в жизни пугают её. Всегда страшно оставлять привычное место работы, к которому уже прикипела душой и сердцем, где всё знакомо до мелочей, и уходить в свободное плавание, где вокруг будут новые люди, надо как-то с ними контактировать, выстраивать рабочие отношения. Как это пойдёт, непонятно. На заводах и фабриках мама не работала, поэтому ничего сказать о новой работе не могла. Всё это предстояло выяснить опытным путём…

… На следующий день Женька сразу после школы пришёл домой, часы показывали уже 12 дня. Но раньше никак не получилось. Мама уже была наготове.

— Ладно, оставайтесь, поесть я сварила, суп на плите, если эта бандитка захочет есть, подогреешь ей ацидофилин или в тарелочке разомнёшь суп, — заявила мама и начала одеваться. — Кстати, следи за ней внимательно, чтобы никуда не лезла. Мы ручки на тумбочке завязали резинкой, все двери в шкафах закрыли. Дверь на кухню, в туалет и в ванную тоже держи закрытыми.

Анастасия, коротавшая время за исследованием своих погремушек, внезапно отвлеклась от этого увлекательного занятия и внимательно уставилась на маму.

— Ма! Се! Ня! — заявила она и показала на Женьку. Мама! Не переживай! Если надо, Сенька откроет!

— Правильно, Женька там сидит, — согласилась Мария Константиновна.

— Ма! Ма! — сказала Анастасия и показала пальцем на неё.

— Правильно, мама! — снова согласилась Мария Константиновна. — Маме нужно уйти на пять минут, так что оставайтесь.

Анастасия снова занялась увлекательным делом по разбрасыванию погремушек, Мария Константиновна смогла почти незаметно уйти.

… Заводские трубы с дымами было видно даже отсюда, хотя до комбината километров пять. А вечером и ночью, особенно если не было ветра, можно было отчётливо слышать его звуки: стук колёсных пар на рельсах, гудки маневровых тепловозов, таскавших ковши с чугуном, а также вагоны с рудой, углём и готовым металлопрокатом, гудение турбин на центральной ТЭЦ, которая отапливала половину города, ещё множество других звуков, из которых точно можно было сказать, что они принадлежат крупному промышленному предприятию. От огромного комбината зависела как минимум, судьба половины жителей города. Шутка ли: 37.000 работающих, и это только в основных цехах, а если посчитать количество смежников, подрядчиков, ремонтников, горняков, которые добывали железную руду и уголь для производства, транспортников, членов их семей, то можно было с полной уверенностью сказать — половина области точно жила от Кузнецкого металлургического комбината имени Владимира Ильича Ленина.

Мария Константиновна села на трамвай третьего номера, которые ходили довольно часто и на которых Женька с отцом ездили в роддом и гараж, и минут за 10 доехала до заводоуправления.

Четырёхэтажное помпезное здание с громадными окнами и широкими ступенями главного входа стояло прямо перед заводом, на большой площади. За зданием виднелись несколько громадных сооружений доменных печей, из труб которых шёл пар и дым. За доменными печами находилась центральная ТЭЦ, справа батареи и силоса коксохимпроизводства. Сталеплавильные и прокатные цеха отсюда было не видно. Зато видно танк Т-34 на гранитном постаменте рядом с заводоуправлением и большим монументом, в которым горел Вечный огонь. Комбинат в годы войны катал броневую сталь для уральских танков, внёс значительный вклад в победу над фашизмом и был награждён орденами Ленина, Трудового Красного Знамени и орденом Кутузова I степени, которые сейчас, отлитые в бронзе, висели над главной проходной.

Мария Константиновна с робостью в глазах и дрожью в ногах вошла в заводоуправление и, как всегда, оробела, как робеет каждый простой рабочий человек, попадая в контору, где одно сплошное начальство. Да и как тут не оробеть: здесь же решаются великие государственные и производственные дела! Отсюда управляют целым заводом! Сюда и министры с секретарями обкома приезжают иногда…

По всему зданию расхаживают важные служащие, одетые в костюмы, дамочки тоже такого же крайне важного, холёного вида. Как не хочется туда идти, а надо…

— А где здесь бухгалтеры-расчётчики прокатных цехов? — спросила Мария Константиновна у вахтёрши, сидевшей за столом у турникета.

Вахтёрша была уже глубоко пенсионного возраста, наверное, видавшая и войну, и даже, наверное, революцию,