Выживала. Том 4 - Arladaar

— Что с зарплатой? — с небольшим стеснением спросила Мария Константиновна.

— С зарплатой хорошо! — заявила Надя. — Три месяца испытательный срок. В течение него оклад 125 рублей. Когда закончится, по основной ставке 178 рублей. Плюс вторая сетка, как за работу в горячем цеху: талоны на молоко и пенсия в 50 лет.

— Хорошо! — решительно заявила Мария Константиновна. — Меня всё устраивает! Я буду здесь работать! Теперь мне надо со старой работы уволиться.

— Пойдём к начальнику! — заявила Надя. — Если он согласится, можешь сразу устраиваться.

Начальник рельсобалочного цеха, пожилой усталый мужик лет 65, в строгом чёрном костюме, сказал что не возражает, примет в любое время. Теперь осталось только уволиться с железной дороги…

…В этот же день, в пятницу, несмотря на относительно позднее время, Мария Константиновна успела сходить в дирекцию железной дороги. Для этого пришлось ехать на вокзал, а потом подниматься на мост, чтобы перейти железнодорожные пути. Глядя на людей, возвращающихся с работы, думала, что уже не успеет, однако успела. Первым делом зашла в профком, к председателю Антонине Митрофановой, которая ей приносила подарки не далее как 3 месяца назад. Естественно, Митрофанова была председатель профсоюза неосвобождённый, а работала ещё и инспектором отдела кадров.

— Константиновна, ты или это? — удивилась Митрофановна, уже собиравшаяся домой. — По какому поводу? Пришла узнать насчёт того, как на работу выходить? Чего так поздно? Вечер пятницы!

— Я… Насчет увольнения пришла говорить! — решительно ответила Мария Константиновна. — Решила я, что нужна мне работа поспокойнее, не смогу я, имея двоих детей, ездить в рейсы на неделю.

— Нашла уже что-то? — спросила Митрофановна.

— Нашла, — подтвердила Мария Константиновна. — На завод пойду, табельщицей. Работа 5/2, в конторе, с 8 до 16:30. Как раз буду успевать дочку в ясли отводить, а потом забирать. Постоянно на месте.

На удивление, Митрофановна отговаривать не стала. Работа проводником на пассажирском поезде в СССР считалась престижной, это же чуть ли не стюардесса! Была она окутана многими мифами и романтикой, поэтому по своей инициативе уйти с такой работы было невозможно, а новую работницу находили очень быстро.

— Уговаривать остаться я тебя не стану, — согласилась Митрофановна. — Есть правда в твоих словах. Проводником работать — это больше для молодых, шутливых и несемейных. Ну, что могу тебе сказать… Пиши заявление. По закону имеешь право в отпуске по уходу за ребёнком уволиться по собственному желанию в любой день.

— И даже две недели отрабатывать не надо? — не веря своему счастью, спросила Мария Константиновна.

— Конечно, не надо, — удивилась Митрофановна. — Ты же и так не работаешь, отпуск у тебя по уходу за ребёнком неоплачиваемый. Так что нет никаких проблем. Пиши от своего имени заявление на имя директора, что так, мол, и так: прошу уволить с 6 марта. Вот там на столе лежит образец, по нему и пиши.

Когда Мария Константиновна написала заявление об увольнении по собственному желанию, Митрофановна положила его в папку.

— Сегодня ты уже не успеешь, — заявила она. — Завтра-послезавтра выходной, придёшь в понедельник. Потом с этим листком пойдёшь к начальникам, поставишь подписи и унесёшь их в бухгалтерию. Там тебе выдадут обходной лист, чтобы сдать спецодежду, обойти материальный склад, библиотеку, профсоюз, то бишь меня, и всё прочее. А я тем временем сделаю запись в трудовой книжке. В понедельник тебе её и выдам. Может, от профкома какую копеечку при расчёте получишь напоследок в кассе, так что обязательно возьми с собой паспорт.

Мария Константиновна благодарила Митрофановну, вышла из кабинета и отправилась домой. Придётся Женьке в понедельник опять не ходить на тренировку… Впрочем, Евгений воспринял свою долю как неизбежное.

— Надо так надо, — пожал плечами он. — Ты только где-нибудь из автомата сама позвони тренеру, а то она будет волноваться. В субботу у нас сейчас тренировок нет, а то получается, меня в пятницу не было, и в понедельник не будет. Я тебе номер телефона дам.

— Позвоню, — пообещала мама. — Как себя эта проказница вела?

— Как всегда, — заявил Женька. — Лезет везде. Кое-как домашку сделал. Научилась на стул залазить, который в спальне стоит.

— А-а-а! Ня! Се! — заявила Анастасия, слушавшая разговор, и показала пальцем на стул, стоявший у Женьки в комнате, напротив письменного стола. Ничего сложного нет! На тот стул научилась лазить! Теперь буду на столе у Сеньки порядки наводить!

… Выходные пролетели почти незаметно. В понедельник, когда Женька пришёл со школы, мама оделась и опять ушла, на этот раз взяв паспорт и сумку, для того чтобы забрать вещи с работы. Пришла примерно через 2 часа, довольная, весёлая и с тортом в картонной коробке.

— Это я вам принесла! — радостно сказала она и поставила торт на стол. — Выписали в профкоме 10 рублей напоследок.

— Что отмечаем? — с недоумением спросил Женька.

— Отмечаем моё увольнение! Теперь я не проводница, а… Фиг знает кто. Пока никто, — заявила мама и показала паспорт и трудовую книжку. — Сейчас в течение месяца нужно устроиться на новую работу.

— И что будет, если не устроишься? — с интересом спросил Женька.

— Будут судить за тунеядство! — рассмеялась мама и весёлым пируэтом крутанулась на полу. По всему видно, для неё нынешнее положение было настолько необычно, что хотелось твердить об этом всему свету. А Женька не мог понять, то ли правду она сказала, то ли в шутку. Неужели, если в течение месяца не устроишься на работу, то будут судить?

— Но я месяц всё равно не буду сидеть! — заявила мама. — Все хорошие дела должны начинаться с понедельника…

Это всё хорошо, но Женька уже второй раз за неделю пропустил тренировку, однако тренер, которой позвонила сама Мария Константиновна, заверила, что, конечно, пусть не приходит. Если нужна помощь в семье, вопросов нет.

Мария Константиновна время терять не хотела, поэтому, немного посидев и отдохнув дома, с паспортом, трудовой книжкой, школьным аттестатом о полном среднем образовании и удостоверением секретаря-машинистки направилась на завод, к Светке. А потом закружилось-завертелось. В отделе кадров написала заявление о приёме на работу, потом там же инспектор дала направление на медкомиссию и талон в бюро пропусков.

— Условия труда у тебя вредные, поэтому комиссию придётся по полной проходить! — предупредили в отделе кадров. — И вот тебе сразу бумажка — направление в бюро пропусков. Получишь пропуск, но чтобы его получить, нужны две фотографии 3×4. Как только пройдёшь медкомиссию и получишь пропуск, придёшь опять сюда, дадим направление на инструктаж по ТБ и направление