Двадцать два несчастья. Том 11 - Данияр Саматович Сугралинов

— К сожалению, особо никого не увидел, кроме ведущих и других гостей, — скромно ответил я. — С Таисией перекинулись парой слов, но это была обычная запись. Приехал, ответил на вопросы, ушел. Никаких звездных тусовок там не заметил.

— Ну да-а-а… А я думала, там все друг с другом общаются… — расстроилась Айя. — Но если вы идете на пафосное мероприятие, значит… О, вы же точно на какую-то вечеринку селебрити идете, да? Ну этих, знаменитостей! Поэтому костюм ищете?

Девчонка была такая простая, что мне захотелось рассмеяться. Я сдержался и серьезно ответил:

— Нет, эта тусовка будет хоть и пафосная, но очень скучная. Только для ученых. Старые профессора будут решать всякие вопросы по науке.

— Понятно, — разочарованно сказала она и перевела взгляд на манекен. — Ну тогда посмотрите вот этот.

Костюм мне не понравился расцветкой. Как сказала бы Танюха, цвета детской неожиданности. Я в таком был бы похож на Пивасика.

Айя показала второй, третий… За полчаса мы перебрали все, что было в магазине. Судя по говору и манере общаться, Айя недавно приехала в Москву. Время от времени она оглядывалась на старшую продавщицу — та явно за ней следила.

В итоге я выбрал светло-бежевый костюм. Качество было хорошее, шов аккуратный, бренд не на виду. Костюм сел отлично. Из зеркала на меня посмотрел не казанский провинциал, а преуспевающий молодой мужчина в приличной одежде.

— Беру, — сказал я. — Сколько он стоит?

— Ой, дорого… — прошептала Айя. — Аж сорок семь тысяч!

Внутренне поморщившись, я расплатился. От аванса Алисы Олеговны осталась половина. А впереди Новый год.

Но останавливаться на одном костюме уже было нельзя, так что к нему мы подобрали еще белую рубашку за восемь триста. Обувь брать не стал, для академической компании сойдет то, что есть. Тратиться еще и на туфли ради одного вечера не было ни малейшего желания.

Айя сложила все в фирменный пакет и протянула мне. Пока старшая продавщица не видела, сунула мне в карман пиджака свою визитку.

— Если что еще понадобится, — тихо сказала она, — звоните, я найду в других магазинах со скидкой.

— Спасибо, Айя. Приятно было с тобой познакомиться. И спасибо за помощь!

Выйдя из магазина, я остановился у эскалатора и стал думать, что делать дальше. Ехать к Алене Петровне и ждать вечера или…

И тут в кармане завибрировал телефон.

На экране светилось имя: «Владимир (метро)». Сразу вспомнилось, как мы познакомились, когда у него случился сердечный приступ. Пару раз после этого он мне помог — с Лейлой и в караоке, но, не считая первого раза, звонил впервые.

— Здравствуй, Сергей, — сказал он, когда я принял вызов. — Ты же сейчас в Москве?

Почему-то меня не удивила его осведомленность.

— В Москве.

— Где сейчас?

— В ТЦ «Европейский», но я уже собираюсь…

— Сможешь дождаться? — спросил Владимир. — Я тут рядом, подъеду минут через пятнадцать.

— Э… Да, конечно. Что-то случилось?

— При встрече. Паркинг, пятый этаж. Черная бэха икс-пять, темная тонировка.

И отключился.

Я постоял у эскалатора, посмотрел на пакет в руке и пошел в паркинг. Время было, так что я притормозил у прилавка свежевыжатых соков и с удовольствием выпил там стакан яблочно-морковного.

Потом отправился в паркинг.

Там было тихо. Желтый свет, гул вытяжки, редкие машины, выстроившиеся ровно по разметке.

Не успел я дойти до угла, как у въезда сверкнули фары. Ко мне медленно подъехал черный «БМВ» и остановился. За рулем сидел незнакомый мне молодой мужчина с неприметным лицом и цепким взглядом, а вот на заднем сиденье — Владимир.

Я открыл заднюю дверь и сел рядом.

Владимир был в обычной темной куртке поверх водолазки. На вид ему было около пятидесяти пяти. Волосы седые и коротко постриженные.

Повернувшись ко мне, он кивнул и пожал руку. Я не знал про него почти ничего — ни должности, ни ведомства. Понимал только, что он из силовиков.

— Здорово, Сергей.

— Здравствуйте, Владимир… — Я запнулся, вспоминая отчество, не вспомнил и активировал «Познание сути».

Безруков Владимир Николаевич, 53 года

17-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Уважение.

Ого! Из всех моих знакомых, не считая Петрова-Чхве, выше Владимира я пока никого не знал. И отношение ко мне порадовало, потому что добиться уважения такого человека… сложно. Уверен, что дело было не только в том, что я спас ему жизнь. Тогда бы я увидел в профиле что-то вроде «Благодарность» или «Долг». Нет, Владимир, очевидно, наблюдал за мной. Возможно, сначала просто из интереса, кто ему помог, а потом… потом, может, увлекся.

И мне почему-то стало спокойнее.

— Давай без формальностей, — сказал он. — Просто Владимир.

— Хорошо.

— Тогда к делу, — сказал он, и в тот же момент водитель вышел из машины, оставив нас вдвоем. — Сергей, у меня к тебе разговор минут на пятнадцать. Не против?

— До семи вечера я абсолютно свободен, — улыбнулся я. — Слушаю, Владимир.

Сложив пакет с костюмом под ноги, на резиновый коврик, я приготовился слушать.

— Значит так, Сергей. Тобой заинтересовались. Точнее, заинтересовались перспективами долгожительства в твоих исследованиях. Или, вернее сказать, в исследованиях школы академика Епиходова?

Сказать, что я удивился… да не особо, учитывая возможности, которые уже продемонстрировал Владимир. Скорее, удивило, что на этот разговор отправили именно его. Даже прощупывание эмпатическим модулем мне ничего не дало: человек выполнял работу, не испытывая эмоций. Поступила задача, он эту задачу сейчас решал пошагово. Конкретно сейчас оценивал, стою ли я затраченного времени…

Так что я неопределенно пожал плечами и промолчал. В таких разговорах говорить должен тот, кто беседу затеял.

— Понимаю, — ровно сказал Владимир, не дождавшись от меня подтверждения или отрицания. — Возник проект. Сначала программа и научно-клинический центр, плюс несколько смежных площадок. Бюджетные деньги, гранты, внебюджетное плечо. Если взлетит — через год–два это можно выделять в отдельный институт. Тема широкая: нейропротекция, сосудистое старение мозга, когнитивное долголетие, постишемическое восстановление.

— И правда широкая… — задумчиво произнес я. — А зачем отдельный институт?

— Это ширма. Реальная задача: продление жизни. Под нее, как понимаешь, выделят больше ресурсов, чем под атомную бомбу и первый полет в космос в свое время.

Разговоры о таком институте ходили еще при мне-академике. Но именно что разговоры. Тему нужно было толкать и лоббировать, подкреплять настоящими результатами реальных исследований, которых не было.

— Кто все это запустил?

— Лысоткин Казимир Сигизмундович.

Я аж вздрогнул. Владимир продолжил тем временем рассказывать:

— Думаю, ты его знаешь. С ним в упряжке Михайленко Роман Александрович. «Нейропротекторы в превентивной геронтологии» — это патент Михайленко. Координационное совещание — после праздников.