Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Александровна Дубинина

– И? – уточнил Хаято.

– И мне стыдно, что я держу тебя в неведении.

– То есть ты признаешь, что скрываешь от меня что-то важное о себе?

Ишинори опустил голову, и длинные пряди светлых волос окружили его, серебряными змеями закручиваясь на поверхности воды. Они защищали его от взгляда Хаято, как тонкая ширма защищает честь придворной красавицы. И только яркие пятна кисточек в ушах проглядывали во влажном серебре.

– Разве ты поверишь, если я скажу, что нет? – вопросом на вопрос отозвался Ишинори. – Разве оставишь в покое тайны, которым лучше оставаться таковыми?

Хаято промолчал, потому что Ишинори и так знал ответ.

– Ты спрашивал, правда ли те люди… Фудзимикё так опасны, – продолжил Ишинори и впервые прямо посмотрел на Хаято. – Я тебе покажу.

Он повернулся к Хаято спиной, поднялся в полный рост и решительно перекинул через плечо волосы. Обнаженный и открытый, он не дрожал, но когда Хаято сдавленно выдохнул, его плечи дрогнули.

– Как… то есть я хотел сказать, за что… Демоны! – выругался Хаято, не в состоянии сразу подобрать нужные слова. – И ты скрывал это все годы?! От меня, от отца и матери?

– Мама знала, конечно, – ответил Ишинори. – И отец тоже.

– Выходит, только я, – кивнул Хаято и поднялся. От прикосновения к грубым рубцам Ишинори поежился, и Хаято вдруг испугался, что сделал ему больно, и убрал руку. – О! Извини, я не хотел.

– Мне не больно, – успокоил Ишинори. – Просто немного смущает.

– Ты трогаешь меня едва ли не каждый день, приставая с этой своей вонючей мазью, – усмехнулся Хаято.

– Это не считается.

Ишинори вернул волосы на место, вмиг закрываясь ими и снова опускаясь в воду. Повисло молчание, такое же душное и липкое, как пар, каплями оседающий на коже. Хаято не понимал, как мог столько лет быть таким слепым? Не смотрел, не спрашивал, не задумывался. Считал себя самым близким, но даже не пытался приблизиться по-настоящему. Неудивительно, что он так легко поверил в виновность Ишинори, ведь, как оказалось, совсем ничего о нем не знал.

– Фудзимикё – что-то вроде общины. Люди там живут по своим правилам, очень жестким правилам.

– Тебя там наказывали? – спросил Хаято.

– Не только, – уклончиво ответил Ишинори. – Это не то, что я хочу вспоминать, поверь. Мне удалось вырваться, но внутри я все еще там. Понимаешь? – Ишинори спрятал лицо в ладонях, но когда снова выпрямился, был совершенно спокоен. – Не заставляй меня.

– Они могли убить ради того, чтобы вернуть тебя? – спросил Хаято и затаил дыхание в ожидании ответа. От него зависело буквально все.

– Безусловно.

Кровь отхлынула от лица. Хаято сильно стиснул пальцы, чтобы сдержать рвущийся наружу рык. Вся его жизнь вдруг обратилась ничем, оказалась обманом самого себя. И ладно бы только одна! Но нет, он множество жизней тащил за собой груз своей ярости и обиды, умножая ее кратно с каждой бессмысленной смертью. Это ему должно быть стыдно, не Ишинори.

– Фудзимикё… – пробормотал Хаято. – Что значит это название?

– Неважно.

– Это какая-то секта, да?

– Неважно! – громче повторил Ишинори. – Не вынуждай меня пожалеть о своей откровенности.

– Ах, пожалеть?! – Хаято развернулся к нему, волнуя воду. – Я столько… столько времени знал тебя и не знал одновременно. Ты настоял на ритуале слияния душ, но просто поговорить со мной в голову не приходило? Я бы принял что угодно, даже то, что ты хладнокровный убийца!

Ишинори сжался под градом жестоких слов, казалось, еще немного, и расплачется. Но Ишинори – это Ишинори, и вместо слез и оправданий он вскинул подбородок и заявил:

– Если бы у нас был шанс прожить эту жизнь заново, я бы не изменил ничего. Я защищал вас так, как мог. Ты не вправе осуждать меня за это.

– Не вправе… – Хаято опустился обратно в воду и взъерошил волосы. – А что изменилось сейчас? С чего ты решил мне все это рассказать?

Ишинори долго молчал, и Хаято почувствовал, как перегревается. Надо было выбираться из бассейна, но любое движение могло все испортить. Он ждал, и его ожидание было вознаграждено, пусть он и надеялся на более развернутый ответ.

– Наверное, пришла пора, – пожал плечами Ишинори. – Возможно, я получил некий знак, на который не могу закрыть глаза.

– Знак? – не понял Хаято.

– Ты не поймешь, – мотнул головой Ишинори и поморщился. – Что-то мне нехорошо.

Хаято мигом оставил допрос и помог выбраться из горячей воды и усадил на скамеечку. Сумрак и пар не позволяли увидеть больше, чем Ишинори и сам ему недавно показал, а пялиться во все глаза было неловко. Хаято пока даже не мог определиться, считать ли сегодняшнюю беседу шагом вперед, к истине, либо она еще больше все запутывала. Знал лишь, что не может теперь видеть в Ишинори врага. Вот только кого же он видит перед собой теперь? Какого человека?

– Почему твое заклинание ночью оборвалось? – вдруг спросил он. Вопрос вырвался по наитию и, кажется, попал в цель. Ишинори испуганно распахнул глаза, губы приоткрылись, однако ни слова не прозвучало. – Что с тобой происходит, Иши?

Хаято подошел к нему, опустился на одно колено и приложил ладонь к чужому средоточию ки. Ишинори отреагировал с опозданием – оттолкнул его, но слабо, вполсилы.

– Хватит! – велел он, и румянец на щеках стал ярче. – Так нужен ответ? Будь по-твоему. После ущелья Айсё ки начала подводить меня.

– В каком смысле? – нахмурился Хаято. – То есть ты хочешь сказать, что…

– Что иногда я перестаю ее ощущать, – припечатал Ишинори и поджал губы. Для любого оммёдзи потеря связи с энергией ки сродни смертельной болезни. Ки есть во всем: она струится в воде и воздухе, наполняет землю и пронизывает каждое живое и неживое существо, но лишь особенные люди могут использовать ее для творения чудес. Познавший возможности оммёдо без него обречен на жалкое существование. Если же ки не просто перестала отзываться, а меридианы в теле человека повреждены или закупорены, то в таком случае животворящая энергия способна обратиться ядом.

Учитель рассказывал об этом, но именно сейчас Хаято в полной мере прочувствовал ужас его слов.

– Нет. – Хаято не хотел верить. – Это наверняка просто усталость. Надо поскорее вернуться на гору и как следует отдохнуть. И вкусно покушать. Это точно должно помочь тебе восстановиться.

Ишинори натянуто улыбнулся, хотя едва ли Хаято его убедил.

– Я и правда очень хочу домой, – сказал он. – Отведи меня, пожалуйста.

По пути в рёкан Ишинори притворялся нездоровым, чтобы остудить пыл Хаято. Сам не понимал, к чему решил заговорить с ним про Фудзимикё. Здравый смысл твердил, что тот уже