Товарищ политрук. Том 2 - Евгений Колдаев

подумают и примут какое-то решение. Возможно, пошлют его самого разбираться, но скорее отправят подкрепление. Резерв, танки, удар артиллерии — нужное подчеркнуть. Все плохо.

Вторая, еще одна бронемашина обходила нас с севера по параллельной улице и скоро, очень скоро, она зайдет к нам в тыл. Гул ее мотора слышался уже довольно близко. И там же есть немецкая пехота, прочесывающая дома. Эти, одетые в мышиную форму парни, скоро развернутся и выйдут к улице, отделявшей частный сектор от парка вокруг больницы.

Вопрос нескольких минут. А мы — то к улице стоим вполоборота. Почему?

Потому что третья наша проблема, отряд, с которым мы столкнулись при атаке ханомага гранатами. Да, сейчас они залегли, переговариваются, готовятся атаковать. Но скоро их так же могут усилить и отправить на нас.

И если первое и третье не так страшно, то факт захода к нам в тыл бронемашины, меня совершенно не радовал. Малая группа Бережного там, и Васька там, и еще люди. Но там и самый краткий путь к больнице и всем тем раненым.

Думай Вадим Иванович, думай!

Что тут думать? Я сцепил зубы. Нужно туда отходить, только кого здесь за главного оставлять? Петрова. Он на пулемете. В горячке боя приказы кому отдавать. Иванова? Он стрелок и мне нужен. Зараза! Даже оставить некого.

Людей катастрофически мало.

Рывком обежал дом. Бывший бригадмил закрепил пулемет, выжидал. Второй был установлен дальше в саду, метров пятнадцать по тропке, между посаженной картошкой, вблизи возвышающейся над ровной поверхностью двора укрепленной компостной кучей.

Ну хоть как-то укрепились.

— Петров, здесь ты за главного. — Он уставился на меня, хлопнул глазами. — Нас обходят, ханомаг фырчит на соседней улице, и там наших раз два, да и все.

Бывший бригадмил напряженно кивнул.

— Я туда. Если худо будет, если услышите что мы отходим. — Сцепил зубы. — Оттягивайтесь к зданию больницы. Как-то там держаться будем. Пока… — Я понимал что раненые и больные только сковывают наши действия. Но! Я не мог их бросить! Не имел такой душевной возможности. Нельзя и все тут. Надо защищать до последней возможности. Надо! Вздохнул, произнес. — Пока не подойдет подмога.

— Скоро ли?

Посмотрел на него сурово, и красноармеец понял, что я жду ее не меньше чем он. А ее все нет.

— Смотри. Фрицы на юг сейчас могут просочиться и попробовать обойти. Пока их мало, может не сунутся. Но это вопрос нескольких минут.

— Понял.

— Себя береги и людей.

— Есть.

С этими словами я на полусогнутых быстро двинулся через дворы к больничному парку. Слушал, фырчание приближалось. Быстро, слишком быстро. Видно тот удаленный ханомаг связался со своим собратом и передал, что надо бы зайти нам в тыл.

Что там Бережной, наблюдает ли?

Торопился, продвигался, выбрался на удаленную от улицы аллею, и стараясь делать так, чтобы меня не было видно от дороги, помчался вперед. И тут началось. Выстрел, второй, третий, винтовки с нашей стороны. В ответ очередь из пистолета — пулемета и тоже хлопки, а потом…

Словно косой ударило громко и звонко. Пулеметчик на ханомаге дал огня.

Я рухнул сразу же, как только понял, что бой идет в каких-то тридцати метрах передо мной. Сектор обстрела такой, что и по мне может прилететь. Деревья не сдерживали пуль немецкого MG. Гудели под их градом. Кусты крошило в пыль, срывало ветви. Небольшое деревце, толщиной с руку, всего в каких-то семи, может десяти шагах передо мной, дрогнуло, накренилось и рухнуло. Досталось даже лавке, что размещалась дальше. Всю ее верхнюю часть разломало, прошило.

Зараза!

Я сменил курс, удерживая наготове свой шмайсер. По правую руку, под огнем пулемета орали мои, русские бойцы — красноармейцы, заслон Бережного. Скорее всего кто-то был ранен, а кому-то стало настолько страшно под этим градом свинца, что мочи терпеть попросту не было.

А я продвигался к дороге. Вжимался в землю и полз.

Пулемет затих.

— Вперед! Вперед! — Раздалось на немецком впереди, метров пятьдесят, где дома и немного правее.

Даст ли кто-то им ответ? От позиций пока тишина.

Резким броском подскочил и пронесся метров десять, вжался в корни дерева. Над головой засвистели пули. Увидели гады движение, били наугад. Отделение фрицев шло в атаку широким фронтом. Ханомаг огрызнулся на нашу засаду, решил что ей конец, и теперь мотопехота продвигалась вперед зачищать позиции. Добивать раненых и испугавшихся.

От здания больницы я услышал панические вопли.

Стиснул зубы от злости. Там же эвакуация. Черт! Не все еще ушли.

Возможно от такой адской стрельбы по сектору кому-то там досталось. Пули разили не щадя, пробивали деревья, и вполне могли достичь здания и площадки за ним. Угол обстрела я пока не понимал, но если там были группы людей, то…

Некогда!

Еще один рывок, и я занял позицию так, чтобы видеть дорогу. По ней как раз двигались фрицы. Видел троих. Одного хорошо, прямо за кустами, и еще двоих. Хлопнула винтовка. Кто-то из наших жив.

Я вскинул шмайсер и дал короткую очередь. Тут же рванулся налево, дальше от первого сектора обстрела пулемета. Ханомаг я не видел, но возможно так повернуть эту адскую машину смерти пулеметчику не удастся.

Винтовочный выстрел влетел туда, где я был мгновение назад. Дерево застонало. Выше моей позиции, примерно на уровне груди стоящего человека, но я-то действую в присаде. Перекат. Рывок вперед, которого не ждут фрицы. У ряда кустарников небольшая рытвина. Привстал на колено, дал еще очередь. Еще перекат, ушел с линии огня.

Кто-то еще стрелял с нашей стороны улицы от больничного сквера. Хорошо, есть живые.

И тут заработал пулемет. Чуть правее выдал короткую очередь, затем еще и еще. Раздался вскрик. Тишина.

Но я уже видел дорогу. Бронемашина далеко. Не докинуть гранату, как не старайся. Четко все делают, не лезут вперед. Метров сто, может семьдесят в лучшем случае. А пехота выступила. Атакуют, продвигаются, зачищают, а он прикрывает. Но здесь наткнулись на отпор, что дальше?

Я сменил позицию. Перекат, рывок. Автомат перед собой. Залег, увидел фрица лежащего на дороге. Он отползал назад за улицу. Ага, атака захлебнулась. Потери нести они не хотят. Ищут, где можно спрятаться.

Не выйдет, гад!

В последний миг наши взгляды пересеклись. Искаженное лицо, попытался вскинуть для стрельбы винтовку.

— Шайзе!

Короткая очередь и он замолчал навсегда.

Вновь ушел еще левее. Очередь прилетела, скосила кустарник чуть правее, выше моей головы. Вскинулся. Увидел что немцы пригибаясь оттягиваются, отходят вдоль перпендикулярной улицы. Идут к бронемашине.

Ладно.

Шмайсер был пуст. Резким движением выхватил лимонку, дернул чеку. Метнул, перекатился.