Опасная наследница второй очереди - Вера Павловна Окишева

– Тебя не спросила, - огрызнулась Марианна, - старая перечница.

– Сама на себя посмотри, - не осталась в долгу Аглая. – Ненамного ты и моложе, перетянутая кукла.

– Не оскорбляй мою жену, - вступился Давид, тут уж не удержалась Варя.

Слово за слово… Я наслаждалась стейком под ругань клана Апраксиных, наблюдая, как летали над столом салфетки, грязные ругательства и даже угрозы. Как же сладка месть! Еще немного и я даже руки не буду свои пачкать. Это так мило!

Чета Побережных встречала нас у своего дома. Я радостно махала им рукой, придерживая белую панаму, что так и норовила слететь с моей головы от сильного ветра.

– В горах иногда бывают ветра, – объяснил Федор Яковлевич.

– Мы-то уже привычные, а вам бы платок под панаму, чтобы в уши не надуло.

Изольда заботливо предложила мне ажурный платок явно из своих запасов. Он пах лавандой и еще чем-то сладким. Я приняла его с благодарностью. Ветер и вправду показался мне прохладным. Тетка Аглая, как всегда, держалась королевой и отвлекла Федора Яковлевича вопросами о пожаре.

– Ну что вы, до такого у нас никогда не доходило. Хоть мы и в сильной вражде с Франтами, но огонь непредсказуем, может и на их виноградники перекинуться. Тушить пожар в горах очень трудоемко и опасно. Поэтому нет. Система полива и контроля влаги отрегулирована так, чтобы избежать подобных ситуаций.

– Тетушка имеет в виду не Франтов, а моего дядьку Давида, а может, и Василия. Совсем озверели, пять месяцев ожидания могут не выдержать.

Мои объяснения вызвали удивление у пожилых супругов.

– Как же можно. Это же все свое. Глупости говорите, госпожа Камила. Не думаю, что Давид Петрович сдуру подпалит виноградники. Это же ваше состояние.

Я кивнула мужчине, а тетушка вознамерилась проинспектировать виноградник лично. Варваре же хотелось выпить молодого вина, а мне просто осмотреть чужие территории.

Ветер сегодня был очень сильный, и дул с моря. Я немного высунулась в окно электрокара, чтобы внимательнее посмотреть на границу наших земель. Море ярко отражало местное солнце – Лукар. На вражеской стороне наметилось оживление, там тоже беспокоились из-за ветра. Рабочие сновали туда-сюда. Прогноз погоды обещал грозу ночью.

– Думаю, тетушка права, – крикнула я Побережному. - Если есть возможность, усильте на сегодня охрану. Ночью обещают грозу.

– Мимо пройдет, – отмахнулся мужчина.

Я же, похлопав его по плечу, повторила:

– Усильте охрану. Мало ли что может произойти.

Мужчина удивленно замер, слега кивнул и быстро отвернулся. Работникам не стоило давать спуску. Пусть Побережный считал виноградники своим детищем, да только расслабляться рано. Раньше за охрану отвечал дядя Максимилиан, а теперь кто? Видимо, Давид, и надо исправить этот момент. Я обговорила его с теткой, дав ей еще один повод соблазнить нотариуса. Уверена, ему понравится роль рыцаря, спасающего даму в беде.

Вечером изрядно повеселевшая Варвара и сердитая Аглая, которая все ругала дочь, что беременным пить нельзя, улетели домой, а я осталась на ужин. Супруги Побережные были весьма гостеприимны. Вид с террасы их дома охватывал большую часть горы и немного Карзенского моря. Лукар, окрашиваясь в малиновый румянец, стыдливо опускался к горизонту, словно любуясь своим отражением, выглядывая из-под одеяла тяжелых фиолетовых туч. Зелень склонов постепенно становилась все темнее, то тут, то там включались рядками фонарики. Ветер все усиливался, шевеля деревья.

В доме Федора Яковлевича собралась вся семья. Дети с внуками, радостный смех, вкусные ароматы домашней еды и много-много забавных историй из их чужой и счастливой жизни. А еще вино, разное, вкусное. Я внимательно слушала легенды местных о горных духах Карзена, оберегающих местные склоны. Оказывается, Апраксины поклонялись местным силам природы, проливая вино на землю, прося о помощи. С легкой улыбкой иногда записывала интересные моменты для себя, поражаясь, как у современных людей в голове рождались такие первобытные идеи. Хотя… Оглядывая горы, я понимала их. Здесь, вдали от цивилизации, где даже флаеры летали так высоко, что их практически не видно в небе, чувствовалась особенная нить единения с природой. А еще море. Я все же влюбилась в него. Пусть из-за ветра и поднимались высокие волны, но его песня трогала душу, манила, звала.

Когда ночь опустилась на землю, и небо стало одним сплошным черным полотном без единой звездочки, меня потянуло к морю.

– Хочу прогуляться по берегу.

– Евгений проводит, - тут же всполошилась Изольда, но я была не против.

Молодой винодел был отличным рассказчиком. Он вел меня каменистой тропинкой, выспрашивая, как дела у нашего клана.

– Надо дождаться, когда наследники вступят в права. А пока уживаемся в особняке.

– Это правда, что клану Франт отойдут наши виноградники?

– Нет, конечно. Что за глупость. Дядя Давид не позволит этому случиться.

– Но госпожа Сухорукова сказала…

Я махнула рукой.

– Что ее дочь выходит замуж за Мигеля Франта. Вот что сказала моя тетушка. И не стоит распространяться о чем-то другом, - с нажимом сказала Евгению. Сын Федора Яковлевича оказался понятливым, замолчал.

– А вы сами не желаете стать наследницей виноградников?

Я оглядела темный склон с россыпью фонариков, поправила платок.

– Увы, я к этому не склонна. Считаю, что виноградниками должны заниматься профессионалы, такие как вы и отец. Но я подумаю над вашим предложением.

Лукаво подмигнув молодому Побережному, я направилась к границе с Франтами.

– А вы сами знакомы с Мигелем? - уточнила я у мужчины, который шел позади меня. Волны обрушивались на каменистый берег, орошая лицо мягкими брызгами. Соленый воздух наполнял меня умиротворением, хотелось бы сесть, посидеть в одиночестве, но, увы, не получалось. Нужно было вести беседу, и ничем себя не выдать.

– Пару раз виделись. Очень неприятный тип.

– Говорят у него три любовницы и куча детей. Это правда?

Мужчина пожал плечами.

– Не в курсе, если честно. Никогда не интересовался.

– Я вот думаю, эти любовницы, как они воспримут новость о женитьбе Мигеля. Заревнуют? Главное, чтобы ничего плохого Варваре не сделали, а то она же такая милая.

– Не думаю, что ей что-то угрожает, если только скука. Мигель же никого не любит, кроме себя.

– А вино? - подсказала я. - Иначе зачем ему виноградники?

– Возможно, и вино. Но женщин у него всегда было много.

Значит, много и, наверное, все очень ревнивые.

– Какой высокий забор, - восхитилась я защитой нашей границы. На той стороне показалось шевеление.

– Не стоит близко подходить,