Идеальный мир для оценщика 2 - Натан Раух

Больше всего эта процессия напоминает выезд аристократа со свитой, ну, к примеру, граф из похода возвращается.

Помимо доспехов в телегах везут продовольствие: мешки с мукой, свиные и бараньи ноги, то ли копченые, то ли вяленые, короба с хлебом и еще множество вкусностей. Живот требовательно урчит.

— Тихо ты, заметят еще. С такой толпой не справиться ни мне, ни мертвякам. Эти парни очень серьезные. Тут не просто заброшенное место в горах. Видно, транспортный узел, схождение нескольких путей. И явно есть кто-то влиятельный, кто организует маршруты, составляет группы, чтобы проводить обозы по этим местам.

Зомбари, похоже, и после смерти топают по привычной дорожке…

Наблюдаю, как отряд заезжает на площадку перед храмом. Ну, пусть храм будет, черт его знает, что это за место, может, древний рынок или стадион, но для удобства буду называть храмом.

Теперь отряд и людей можно рассмотреть получше. Тут не только солдаты в доспехах и всадники. Вон несколько человек в мантиях и с посохами — либо священники, либо маги. Один из них выпускает в воздух огненный шар, чтобы осветить путь. Теперь уже нет сомнений, что маги.

Солдаты, как оказалось, тоже доспехи носят не одинаковые. У кого-то облегченный вариант, вместо литой кирасы не стесняющий движений нагрудник — это, скорее всего, лучники или арбалетчики. Всадники закованы в броню, как черепахи. Этим даже с коней слезть помогают слуги.

Из кареты выбираются совсем уж аристократы. В пышных одеждах, с мечами в украшенных золотом и камнями ножнах. Один так вообще выглядит как король из книг или фильмов — каштановые волосы с проседью спадают на плечи, на лбу волосы схвачены серебряным обручем, длинный плащ с меховой опушкой волочится по земле, камзол, расшитый золотой и серебряной нитью.

— Зашибись. Вот столкнусь я, к примеру, в поле с таким вот отрядом, и что делать? Просить не убивать, предлагать свою службу? Или просто вспомнить, что у меня арбалет есть, да и застрелиться?

Нет уж, служить я, конечно, никому не собираюсь, да и стрелять себе в голову тоже не хочется.

— Это ж сколько нужно силы в этом мире, чтобы выживать?

Вздохнув, продолжаю наблюдать за отрядом.

Понимаю, что привык сталкиваться в этом мире в основном с одиночками, да еще и ранеными. То есть со слабаками: раз ранили тебя, значит, ты слаб, извините, но такова правда жизни, и в этом мире она особенно наглядна. Это не мой рафинированный мир, где слабых, старых, увечных оберегают и защищают, да и то было не всегда. Тут действуют волчьи законы: если ты слаб, тебя сожрут и заберут все, что у тебя есть ценного.

Между тем отряд вовсе не собирается уезжать. Напротив, как будто на длительную стоянку располагается, и это уже совсем плохо.

С телег слезают люди, стягивают тюки и связки длинных шестов. Кто-то уже разводит костер. Несколько человек тащат здоровенный походный котел. В отдалении от входа возводят шатер.

Лагерь кипит, повсюду снуют люди, располагаясь на ночлег. Всадник на вороном коне отдает приказы солдатам, видно назначает караулы. Солдаты по двое-трое заступают на стражу: каждые пятьдесят шагов стоят два воина с факелом на длинном шесте.

Черт, мимо таких не проберешься.

Тот самый всадник отвешивает пинок зазевавшемуся солдату. Удар приходится в наплечную пластину. Солдат кланяется и бежит дальше…

Все телеги уже заехали на площадку. Их расставили кругом, по периметру лагеря, создавая импровизированную стену.

Теперь с этого плато всего три выхода. Две дороги, ведущие в противоположные стороны, и тот путь, по которому пришел обоз. Все эти три пути блокируются. Воины и арбалетчики занимают позиции: мимо этих стражей и мышь не прошмыгнет.

Да уж, попал я. Тут, конечно, здорово — небо, свежий воздух, звездочки красиво мигают, только нафиг они мне не нужны. Выбраться бы отсюда. Сколько времени пройдет, прежде чем меня заметят?

Периодически посматриваю на лагерь. Кажется, эти ребята не собираются уходить.

Да вы издеваетесь? Стоило мне тут прилечь отдохнуть, как толпища целая набежала? Это место занято вообще-то. Валите отсюда, и поскорее…

Светает, уже скоро из-за гор выглянет солнце.

Это ж какая сила у этого отряда, что они таким количеством путешествуют, еще и ночью… нет, потери, конечно, у них явно были, но тем не менее.

Продолжаю наблюдать за отрядом через щели. Я уже отстегнул ножны с мечом и арбалет и убрал их подальше от края. Вообще все, что могло звякнуть, стукнуть о камень, все, что могло звуком привлечь внимание.

Как же свалить отсюда? Какие варианты? Да никаких…

Хотя, может, и не надо сваливать-то? Может, это нормальные люди, те самые благородные рыцари, как в книжках. Может, спуститься да на ломаном местном объяснить, так, мол, и так, заблудился я, помогите, сами мы не местные и все такое. И они помогут… нет, конечно, весь прошлый опыт встречи с местными просто орет о том, что не надо так делать, но так хочется верить в человечество.

Пока я прокручиваю в голове варианты общения, от дороги доносится шум: приближается еще один обоз. Присмотревшись, я понимаю, что это те, кто отстал от основной группы, и догадываюсь, почему они отстали.

Новоприбывших раза в четыре меньше, чем людей в лагере. Там тоже и всадники, и телеги, и солдаты. В телегах сидят люди в кандалах, примерно по двадцать пять человек в каждой. Командует этой группой всадник на белоснежной лошади и в шлеме с плюмажем. Именно он отдает приказы.

Телеги остановились, и солдаты выволакивают закованных людей.

Солдаты строят пленников из первой телеги, всадник начинает им что-то говорить. До меня долетают лишь отдельные слова.

— Сентеаграмента, бастро! Ке презе вельде гаррус!

О, «бастро» — это я знаю. Ругается он на них.

Оценка теперь выдает перевод не словами, а целыми предложениями. Конечно, одиннадцатый уровень — это не какой-то там десятый…

«Слушайте внимательно, негодяи! Вам предоставляется великая честь!»

Продолжаю наблюдать за командиром. Это как смотреть фильм с субтитрами. Жаль только, что шум лагеря перекрывает голос рыцаря,

— …коне инд… (войти внутрь)… ке презе арголат! (будет дарована свобода!).

После этого инструктажа пленникам раздают оружие, кандалы при этом не снимают, и никаких доспехов. Оружие плохонькое — копья с обломанными наконечниками, мечи, которые даже издали выглядят старыми и ненадежными.

Затем эту толпу загоняют внутрь храма.

— Они там дракона кормят, что ли? Ночью такие звуки оттуда доносились, эти бедолаги точно не справятся с тем,