Рулька ноль два. Сборник актуальной фантастики - Михаил Владимирович Бычков

Стояла тишина. Все находившиеся в здании молчали, стараясь даже не шевелиться. Затем раздался гул. Он нарастал. Николай Николаевич подошёл к окну и посмотрел наружу. Оба медных шара начали накаляться. Тысячи вольт прошивали их насквозь. Затем по направляющей (её не было видно с дальнего расстояния) побежал голубоватый свет. На конце он собрался в луч. Точно такой же луч появился на другой вышке. Оба они устремились к золотой тарелке. Затем, когда они столкнулись, раздался гром, и Тесла невольно закрыл ладонями уши. Никола прекрасно понимал, как плохо сейчас будет тем, кто стоит снаружи без специальных наушников.

Через мгновение электромагнитные волны устремились в сторону австрийских позиций.

* * *

Никто и представить не мог, что произойдёт всего через мгновение. О том, что русские что-то готовят, было известно уже давно. Лётчики пытались выяснить, что именно, но ничего не получалось. Русские хранили свой секрет, как зеницу ока. Делали всё, чтобы тайна осталась тайной.

То, что именно сегодня что-то произойдёт, стало ясно уже утром. Русские позиции вдруг ожили. Полковник, который командовал в тот момент австрийской армией, при первых лучах солнца ахнул. На горизонте виднелись три вышки. Откуда они взялись на том месте, где раньше ничего не было, стало ясно сразу. Это был именно тот секретный объект, который русские так ревностно охраняли.

Но о том, что эти конструкции могут принести смерть, и мысли ни у кого не было. Полковник даже улыбнулся.

И вдруг раздался непонятный гул. Две вышки, стоящие по краям, окутались голубым свечением, которое устремилось к медным шарам. Полковник инстинктивно закрыл уши руками. Затем последовали две вспышки — и два луча от крайних вышек устремились к средней. Раздался гром, такой, что людей сковал ледяной страх, и через мгновение огромные круги, растущие на глазах, устремились на австрийские позиции.

Эти волны перевернули немецкий танк, что находился в их расположении. Солдаты гибли один за другим, и сам полковник вдруг понял, что смерть уже зовёт его своим жутким голосом…

* * *

Второй раз такое событие Трубачёв пережить не хотел. Сначала он смотрел на происходящее, потом отвернулся и зарыдал. Впервые русский офицер плакал. Подполковник понимал, что мир меняется, и меняется не в лучшую сторону. И если сейчас это оружие было у них, то через какое-то время оно появится у противника. В том, что это произойдёт, Георгий Иванович не сомневался.

Уникум

— Ну что ты за человек, Геннадий! — сказал старший мастер Семёнов, обращаясь к полному пареньку лет тридцати пяти. — Вечно опаздываешь. Мне бы тебя уволить за это дело, да только кто работать будет?

Семёнов уже собрался было достать из пачки сигарету, но передумал. Взглянул на Холостова. Тот сидел на стуле. Глаза смотрели в пол, словно Гена пытался именно там найти ответ на вопрос начальника.

— Да я… — начал он, но замялся.

— Опять нога распухла? Или, может, пропуск забыл? Ты о семье подумай! Вот что мне с тобой делать?

— Понять и простить, Леонид Михайлович, — пробормотал Холостов. — Я ведь не специально.

— Думаешь, я тебе поверю?

— Не поверите. Я знаю, — признался Гена. Неожиданно он взглянул на начальника и спросил: — А хотите, я вам правду скажу, Леонид Михайлович?

— Ну, говори, Холостов. Послушаю я тебя. Но только не ври! Иначе уволю. Мне уже надоело с тобой цацкаться!

Геннадий достал из кармана сигарету. Ловким движением извлёк фильтр и уже собрался было говорить, но Семёнов его остановил.

— Закуришь — и твоя байка тебе уже не поможет.

Холостов что-то пробурчал себе под нос, но сигарету спрятал. Новые семь ключевых правил лишали его почти всех удовольствий. Ладно, раньше в состоянии алкогольного опьянения могли поймать и уволить, так теперь и до сигарет добрались. Закурил в неположенном месте — и прощай, родной завод, навсегда. Это Геннадия не устраивало. С его репутацией в другое место не возьмут.

— Всё дело в том… — начал Холостов.

В последующий бред старшему мастеру верить не хотелось. Каким фантазёром надо быть, чтобы такое придумать! Да Мюнхгаузен по сравнению с Геной — сама правдивость! Этот же врёт и не краснеет. Мамой клянётся, что из дома выходит раньше пяти утра. Затем едет на трамвае, а когда в цех заходит, то оказывается, что на дорогу (на которую обычно час требуется) он потратил аж цельных три часа!

— Ты ври, да не заговаривайся! — проворчал Семёнов, когда Холостов закончил свой рассказ. — Спишь, небось, как сурок до семи, а потом вспоминаешь, что на работу надо, и летишь как угорелый!

— Клянусь! — воскликнул Гена. — Не сплю я! Что-то не то происходит. Вы уж не наказывайте, — добавил он. — Я после работы останусь. Отработаю.

— Тебе что, домой неохота?

— Да если я скажу, вы мне всё равно не поверите. В то, что я рано встаю и на работу опаздываю, — не верите, а в это и подавно.

— Ладно. Вот тебе бумага. Пиши объяснительную. Только не то, что ты сейчас сочинял… — Холостов удивлённо взглянул на старшего мастера. — Я её у себя оставлю, а если это опять повторится, то отдам начальнику цеха. Пусть он решает, что с тобой, Геннадий, делать. Я честно скажу — устал!

— Тогда уж сразу увольте.

Холостов знал, что написанному не поверят. Поэтому накарябал на бумаге, что будильник не зазвонил. Может, и обойдётся. Бумагу Семёнову отдал, а тот её сразу в ящик стола положил.

— Ступай. Так и быть, тебе сегодняшнюю смену с восьми часов поставлю. Только не думай раньше с работы удрать!

Слесарь кивнул и вышел из кабинета. Его это устраивало. Он уж не стал рассказывать мастеру, что когда с работы возвращается, проклятье в обратную сторону действует. Хочется в компьютере зависнуть, сказать, что на работе умаялся, да не получается. Всё время к пяти часам возвращается. Один раз попытался до семи остаться. Надеялся, что отдохнёт от семейных хлопот, да только не вышло. А дома семья, дети. Супруга и трое парней за компьютером посидеть не дадут. Найдут какое-нибудь занятие. Вот и возись с ними…

Утром всё вновь повторилось. В пять часов Гену разбудил ливень. Он вышел на балкон. Лило как из ведра. Где-то наверху грохотал гром, а совсем рядом сверкнула пару раз молния.

Из подъезда он выскочил в плаще и резиновых сапогах, но не прошёл и квартала, как обрадовался, что не взял с собой зонтик. Тут дождя не было, и, судя по голубому небу, он и не