Рулька ноль два. Сборник актуальной фантастики - Михаил Владимирович Бычков

Леонид Михайлович убрал трубу в карман. Взглянул на Холостова и произнёс:

— Признавайся, ты брат-близнец Гены?

— Да что вы, Леонид Михайлович! Какой же я брат, к тому же близнец?! У меня только сестра, да и та старшая…

— Всё так и есть, — раздался вдруг женский голос.

Семёнов вздрогнул и взглянул на вошедшую даму. Это была супруга Холостова. Он её фото в интернете в социальной сети видел. Статная женщина, ни с какой другой не перепутаешь. Удивляешься только: что она в этом охламоне нашла?

— Позвольте представиться — Людмила.

— Семёнов Леонид Михайлович, — проговорил начальник Геннадия, приподнимаясь с кресла. — Старший мастер вашего мужа. Вот, пришёл с вами поговорить.

— Со мной? — удивилась женщина.

— С вами. Известно ли вам, что ваш супруг опаздывает на работу? Всегда приходит не к семи часам, а к восьми? Может, он у вас любит поспать?

От такого обилия вопросов у Людочки голова закружилась. Она села в кресло и удивлённо взглянула на супруга.

— Люся, ну скажи ты ему, что на работу я встаю рано!

— Да, так и есть, Леонид Михайлович. — Тут женщина улыбнулась. — А сегодня вы лично за ним приезжали. Я в окно видела. Он и сегодня опоздал?

— И сегодня, — признался старший мастер. Ему вдруг стало неудобно, он затеребил пуговицу на пиджаке и вдруг сказал: — Я, пожалуй, пойду.

Уже в коридоре, когда обувался, прошептал:

— Вот что, Гена. Я тут подумал. Тебе нужно к экстрасенсу сходить. Что-то с тобой не так.

— Вы бы мне выходной дали, я бы и сходил.

— Выходной я дам, но сам лично тебя отвезу, чтобы чего такого в дороге не случилось.

Из соседней комнаты донёсся детский плач.

— Ну вот, — недовольно проговорил Геннадий, открывая входную дверь, — сейчас с младшеньким придётся возиться…

Два дня всё было спокойно. Только товарищей Холостова по работе время от времени вызывал к себе в кабинет старший мастер. Долго с ними беседовал, и наконец у него в голове сложилась следующая картинка.

Во-первых, трудолюбием Геннадий не отличался. Поговаривали, что и домой не спешил, так как не хотел возиться с малолетними детьми. Во-вторых, за все те годы, что он работал на заводе, ему так и не удалось сдать экзамен на водительские права. В первые месяцы, как Холостов устроился, он несколько раз пытался это сделать. В-третьих, у него всё было не как у людей. Если над всем городом висели тучи и шёл дождь, то над ним отчего-то светило яркое солнце. Вроде и хорошо, если бы не одно «но». Когда во всём городе светило солнце, над его домом шёл дождь. И в-четвёртых, баню, которую он уже два года строил на даче, Гена так до ума и не смог довести. Мелочи, конечно, но складывалось определённое впечатление, над которым и раздумывать было страшно.

В итоге Леонид Михайлович не выдержал и позвонил одному экстрасенсу. Тот выбрал время и сказал, чтобы приезжали.

— Да что я, маленький, что ли? — с обидой проговорил Холостов, когда они со старшим мастером подошли к дверям офиса экстрасенса.

— Не маленький, но мне так спокойнее будет. Я рядом с тобой посижу во время вашей беседы.

Семёнов нажал на кнопку звонка, и вскоре замок негромко щёлкнул. Дверь открылась, и они вошли внутрь.

Перед ними тянулся длинный узкий коридор, стены которого были окрашены голубой краской. В коридор выходило несколько дверей. Во всём этом не ощущалось никакой мистики. Холостов даже усомнился, туда ли они пришли.

— Чего остановился? — спросил старший мастер. — Нам в самую дальнюю дверь. Ты же хочешь, чтобы у тебя жизнь наладилась?

Он в упор взглянул на Гену. Тот стоял, не зная, что сказать. С одной стороны… с другой стороны…

— Да пусть уж наладится, — согласился Холостов, понимая, что если всё получится, то домой он будет приходить, когда пожелает, а не в пять часов.

Семёнов толкнул дверь, и они вошли. Экстрасенс, мужчина лет пятидесяти с изящной чёрной бородкой, в которой местами проступала седина, взглянул на часы и произнёс:

— Минута в минуту. — И улыбнулся. — Ну, что с вашим товарищем? — спросил он, обращаясь к Леониду Михайловичу. Увидев, что тот полез в портфель за бумагами, добавил: — Нет, объяснять не надо. Мне прекрасно известно, что с Геннадием.

У Холостова от удивления даже челюсть отвисла. Он хотел что-то сказать, но не смог.

— Я попытаюсь сделать всё, что в моих силах, — продолжал экстрасенс, — но вообще-то здесь не я нужен, а психолог.

— Психолог? — хором спросили Семёнов и Холостов.

— Психолог. Господин Холостов — обычный эгоист. Он считает себя центром Вселенной. Пупом Земли. На работу ему наплевать. Главное, чтобы деньги платили. Дома дети. Наделал и рад бы в кусты убежать, да высшие силы не дают.

Геннадий сдержался и ничего не сказал, хотя врезать провидцу очень даже хотелось.

— Как только он перестанет быть эгоистом, всё изменится, — продолжал экстрасенс.

— Думаете, это возможно? — спросил старший мастер, в глазах которого вспыхнул огонёк надежды.

— Ну-у…

— Довольно! — выкрикнул Холостов. Вскочил и пулей вылетел из кабинета. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что Леониду Михайловичу показалось: сейчас она слетит с петель.

Он уже хотел встать и выйти следом за Геной, но экстрасенс его остановил.

— А он вам, собственно, и не нужен. Геннадий теперь знает, что всему виной его эгоизм. Вряд ли он попытается измениться. Не захочет.

— Так что, всё впустую?

— Отчего же. Я попытаюсь сделать всё возможное, — проговорил провидец, вероятно, вспомнив, какую сумму заплатил ему Семёнов за сеанс. К тому же ему явно не понравилось обращение Холостова с дверью.

— А нельзя ли сделать так, чтобы он домой в любом случае возвращался к пяти?

— Отчего же, можно. Только одно условие: если он сам будет напрашиваться на работу.

— Согласен, — проговорил Леонид Михайлович и протянул экстрасенсу руку.

Холостов понял, что «без него его женили». Опоздания вдруг прекратились. Даже когда опаздывал, он почему-то приходил «по нолям». Один раз попытался прийти к девяти. Не получилось. В итоге махнул рукой. Стал приходить вовремя.

Зато домой стал приходить не в пять часов, как раньше, а в зависимости от того, на сколько его задержали по рабочим делам на заводе. Но отчего-то не всегда. Гена уже заметил, что стоило самому напроситься на работу или заглянуть после неё в бар и выпить кружечку «Амстердама», как ситуация вновь повторялась. Словно кто-то издевался над ним, не давая ему жить для себя.

Старший мастер Семёнов не мог на него нарадоваться. Нарушений дисциплины больше