Кузнецов своих проблем - Алексей Пинчук

И сходил. А через час, сидел на капоте со стаканчиком кофе в руке, и дымя сигаретой, любовался закатом. Рядом с уплетающим сомнительного качества выпечку, другом.

— Красота…

— Угу. — Кивнул я — В такие моменты хочется, чтобы все уже закончилось. Хочется старой размеренной жизни. Ходить на работу по расписанию… С работы забегать в супермаркет, где тебя все знают, и улыбаются при встрече… Потом немного посидеть за компьютером, и крепкий, здоровый сон, часов семь, восемь. И никаких нервов!

— Так что тебе мешает? — С насмешкой покосился на меня Климов — Разберемся со всем этим, и вперед!

— Шило в заднице. — Вздохнул я — Через неделю станет скучно. Через две, начну ходить и присматриваться, где бы найти нечисть. Через три, вас всех трясти начну, чтобы дело мне нашли…

— Ну вот и не забивай себе голову пустыми думами! Пошли в машину, холодно уже!

Ждать пришлось долго. Уже давно минула полночь, а мы все еще сидели в машине, напряженно посматривая по сторонам.

В доме, почти во всех окнах, погас свет, и лишь редкие полуночники не спешили ложиться. Но и там, о том, что люди еще не ложились, говорили лишь отблески экранов телевизоров.

— Слушай… Надо проверить. — Наконец, поняв, что уже все тело затекло, предложил я — может он уже внутри, а мы тут сидим, как дураки?

— Каким образом? Дверь вот она!

— А может он в одной из квартир все это время сидел?

— Бред!

— Уверен?

Конечно же уверенности не было. Это как с утюгом. Вот точно знаешь, что выключал, когда выходил из дома, но стоит зародиться малейшему зерну сомнений, и ты уже не сможешь не переживать, раз за разом гоня от себя навязчивую мысль.

— Черт с тобой, пошли! — Буркнул Николай, и подхватив ружье, первым вышел из машины.

Конечно же, в подъезде никого не было. Но подумав, мы решили остаток ночи провести на лестничной площадке, этажом ниже, чтобы наверняка не упустить вурдалака. И не зря…

На часах было около трех ночи, когда снизу пронзительно зазвенело разбитое стекло, и мы мгновенно сбросив с себя сонное отупление, вскочили со ступеней.

Осиновый кол мгновенно оказался у меня в руке, да и ствол ружья в руках Климова уже смотрел вниз, туда где снова царила абсолютная тишина.

— Через козырек над подъездом влез. — Шепнул я, вспомнив расположение окон.

— Угу…

Шаг, еще шаг… выглянуть через перила вниз, и вперед, на новую лестничную площадку. Так и шли, не спеша, но и не медля, не давая нечисти шанса застать нас врасплох. И каждый раз тормозились на этажах, проверяя двери. Конечно, в наше время, вряд ли кто-то оставляет дверь не запертой, но мало ли?

Вурдалак кинулся на нас между вторым и третьим этажом, неожиданно. Вот только никого не было, и вот уже на меня мчится, перескакивая через ступеньки, потрепанный мужик в окровавленной одежде не по размеру.

Выстрел! Сдвоенный залп картечи врезался в грудь твари, отбросив его назад, спиной на ступени. И не медля, я прыгнул вперед, с занесенным над собой колом…

И тут же получив сокрушительный удар в грудь босыми пятками, улетел обратно, рухнув спиной на ступени, точно так же как до этого вурдалак. И если бы не мотоциклетная защита под курткой, встать бы уже не смог.

А так, успел вовремя, когда нечисть уже вцепилась в ствол ружья, чтобы выдернуть оружие из рук Николая.

Я бросился вперед, взмахнув своим несуразным оружием, но нога соскользнула со ступени, и вместо удара колом, я влетел плечом в грудь мертвяка, сбивая его с ног. Успев, почему-то подумать, что тот может быть и сильный, но легкий…

Удар коленом под ребра, отправил меня дальше вниз, и перекатившись по ступенькам, я с размаху ударился спиной о чугунную батарею на площадке, но Климов уже успел перезарядить ружье, и встретить кинувшегося на него вурдалака новым выстрелом. Снова опрокидывая гада на ступени. А когда тот опять взвился на ноги, даже не чухнувшись от разорванной картечью груди, второй выстрел опять отправил его на пол.

Пересиливая боль в отбитом теле, я рванулся вперед, и тут же куртка на груди затрещала под ударом когтей вурдалака. Которые скрежетнули по защите, так и не пробив ее.

— Ха! — В следующее мгновение, выронивший ружье Климов, уже летел на чудовище с колом в руке, и я, вцепившись обеими руками в запястье твари, не дал чудовищу вовремя заблокировать удар.

С противным хрустом кол пробил тело чудовища, но Климов, с перекошенным от ярости лицом, уже выдергивал деревяшку обратно, для нового удара.

— Нет! — Хрипло выдохнул я, но Коля даже не обратил на это внимания, снова вбивая кол в грудь ходячего трупа.

— Мать… — Успел выдохнуть я, оплетая труп ногами, пытаясь удержать руку на изломе, но глаза твари уже снова распахнулись, и чудовище рванулось вперед, легко освобождаясь.

— Что за… — Успел воскликнуть удивленный Климов, не ожидавший такого расклада, но договорить не успел, и получив удар когтями в грудь, перевалился через перила, падая вниз.

А вурдалак, видимо приняв его за главную опасность, сиганул следом, в полете врезаясь в тело полицейского. Орудуя когтями, словно бешенная мясорубка.

Времени раздумывать не было, и не зная, поможет ли теперь кол, я выхватил нож, кидаясь на помощь напарнику.

Выстрелы загремели неожиданно, и свалка из тел внизу разъединилась. Вурдалак, получив несколько пистолетных пуль в грудь, отлетел к стене, и тут уже подоспел я, ударив его ножом в шею. А потом еще и еще, в то время как Климов, уронив пустой пистолет, лихо выдернул мой из кобуры у меня на поясе, и продолжил стрелять, оглушая нас, и ошеломляя чудовище увесистыми ударами свинца.

Это был совсем не героический подвиг… И я даже не хотел бы вспоминать этот вечер, когда-нибудь… Но через несколько минут, вурдалак снова стал тем, чем и должен был быть, простым трупом, валяющимся в грязи на лестнице. Без головы.

А мы… Мы валялись там же, не слишком отличаясь от нашей добычи. В рваной в клочья одежде, грязные как бомжи, и избитые как хорошая отбивная…

Да и сам подъезд напоминал скорее поле боя. Кровь, которой в трупе хоть и почти уже не было, но все же… Гильзы повсюду, выщерблены от пробивших тело насквозь пуль, и