Хранители Тории: Город запретных желаний - Дарья Верескова

— Когда у тебя в последний раз кто-то был? — рыкнул он мне в ухо, почти полностью выходя и делая ещё один рывок — ровно до тех пор, пока я позволяла.

— Мгх… — Смысл его вопроса не сразу дошёл до меня, а когда дошёл, вызвал горячую волну ярости. — Замолчи.

Меня дёрнуло, почти врезало в деревянную поверхность, а после ещё раз, так, что мебель сдвинулась подо мной. Чтобы не упасть, я вцепилась в столешницу обеими руками, убирая ладонь, ограничивавшую ему возможность принять его на всю длину.

Он сразу же этим воспользовался.

Звуки, которые я издавала, были чем-то между низкими беззвучными всхлипами и глухими стонами, мир сузился, по краям потемнело, и ноги почти не держали меня. Хуже всего была наша разница в росте, меня невольно поднимало, вбивало бёдрами в край комода под эти безжалостные толчки, но я даже не могла найти более подходящей опоры, потому что…

— Чёрт, — выругался он, выскальзывая из меня, заставляя почти падать от неожиданности.

Но Джин просто наклонился, окончательно стягивая с меня брюки и трусы, поднимая сначала одну ступню, потом вторую и оставляя в этот момент влажный поцелуй с задней стороны колена. От того, насколько сильно он меня хотел, как жадно обхватывал моё тело ладонями и горячо целовал, голову отключало, перед глазами всё плыло.

Всё закончилось для меня слишком быстро — тогда, когда он буквально поднял меня за бёдра, закидывая одну ногу прямо на комод, и вновь вошёл сзади, кусая за плечо, шею, ухо. Моя вторая нога не касалась земли, я буквально висела на мужчине всем своим весом.

Я не кричала, откинулась на него, переживая самый сильный, наверное, оргазм в моей жизни, открывая и закрывая рот, но не способная вдохнуть достаточно воздуха. Пальцы слепо шарили по дереву, пытаясь нащупать опору.

И всё это время — он вколачивался с бешеной скоростью, удерживая меня за ягодицы и фиксируя мою ногу на весу. Потому что добившись моего оргазма, он перестал сдерживаться.

* * *

Я пришла в себя на кровати, совершенно обнажённая, лёжа на боку. Не сказать, что я потеряла сознание — просто выбилась из сил, не стояла на ногах и плохо соображала. Джин Робертсон оказался очень страстным любовником — он брал меня на весу ещё долгое время, в безумном темпе, прежде чем всё кончилось.

Тело немного побаливало, в ногах, которые были задраны неестественно высоко, в шее, рёбрах, но больше всего — там, внизу. Но эта лёгкая боль была приятной и такой знакомой — боль от шикарного секса с мужчиной. Ощущение, которое я уже успела почти забыть.

— Держи, — рядом, на прикроватной тумбочке, оказался стакан воды, и я потянулась к нему, делая жадные глотки, а после откинулась на подушки.

Я понятия не имела, о чём говорить с Джином Робертсоном. Да и нужны ли ему разговоры?

За окном наступал новый день, и Токио не собирался ждать — люди торопились завтракать, ехали на работу, в школу…

— Спасибо… Сколько сейчас времени? — хрипло спросила я.

— Шесть тридцать, — проговорил Джин с лёгкой иронией, наклонив голову и наблюдая за мной.

Я едва сдержалась, чтобы не покраснеть, потому что до сих пор не верила, что всё это происходит наяву. Прямо передо мной стоял совершенно обнажённый, потрясающе красивый мужчина, почти незнакомец. И у меня только что был, пожалуй, лучший секс в жизни, притом что он почти всё делал сам.

— Душевая справа, если что, — произнёс он и голым, как был, вышел из комнаты.

Это на что он намекал?

Я услышала, как на кухне открылся холодильник и он что-то оттуда достал.

Встала, не с первого раза, но всё же прямо, и направилась в душевую, рассматривая идеальный современный интерьер. Пол и стены покрывал цельный матовый камень с тонкими светлыми прожилками, напоминающий мне о европейских отелях. Зеркало во всю высоту отражало почти всю комнату, и мягкий тёплый свет исходил именно от него, подсвеченного по краям. В отличие от большинства квартир Токио, где душевая часть была большой мокрой зоной, здесь имелась просторная ванная и отдельный широкий душ без поддона и порогов — вода уходила прямо в едва заметные линии слива между плитами. В потолок оказалась встроена система «тропического дождя».

Здесь, в ванной комнате, даже было окно — узкое, от пола до потолка. Я не решилась подойти к стеклу близко, но засмотрелась на аккуратные домики этого района — по всей видимости, настолько престижного, что я о нём даже не знала.

Оказавшись под сильным потоком воды, выдохнула и закрыла глаза, размышляя, как вести себя с Джином, когда выйду наружу. Стоит ли сказать, что это было ошибкой и такого больше не повторится?

Но я ведь… хотела?

Очень хотела повторить, если он не против. Я ощутила себя желанной, ощутила себя женщиной, даже не вспоминала об Оскаре, и сейчас вся та боль, которую я испытывала буквально час назад, немного поутихла.

Я услышала скрип двери, и в комнату вошёл Джин, всё такой же обнажённый. Он тут же посмотрел на меня и без промедления направился к душевой кабине, а я опустила глаза с его подкачанной груди ниже, на плоский живот, узкие бёдра и… Он вновь был возбуждён.

— Ты ел мясо? — неожиданно для самой себя спросила я, стоило ему оказаться внутри, просто потому, что уловила запах.

Джин замер, нетерпеливо выдохнул, но всё же отошёл к раковине и быстро, слишком быстро почистил зубы. Нелепый диалог никак не уменьшил его пыла, и молодой мужчина, по-моему, готов был на что угодно, чтобы… вновь добраться до моего тела.

Эта мысль оказалась жарко-стыдной, отозвалась спазмом внизу. Я вся сжалась в ожидании и приказала себе расслабиться.

Я могла бы сказать «нет», что мне нужно собираться, что скоро уходить. Или что я просто не хочу.

Но я хотела.

— Так лучше? — спросил он, принеся с собой мятный запах зубной пасты, а после, не дожидаясь ответа, тут же сграбастал меня и уткнулся лицом куда-то между шеей и плечом. Каждое его движение, уверенный захват заставляли меня замирать ещё больше, чувствуя сладкое томление внутри.

— Почему ты… — я ответила на его поцелуй, когда он инициировал его — жадный, кусачий. Я чувствовала животом его напряжённый член и руки, хаотично двигающиеся по моим бёдрам.

— Почему ты такая низкая? — он оторвался от меня, осмотрелся, но не нашёл ничего, на что меня можно было бы поставить. А значит, оставался только один выход — прислонить меня к стене и