Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Он шумно вздохнул, махнул рукой и выругался.

— Где он? — вроде бы спокойно спросил Харальд, но от его слов повеяло лютым холодом.

— Жив он, — кормщик отвел взгляд. — Тебе его оставили. Твое право решать, — и он сплюнул себе под ноги. — Его же не я…

Но Олафа перебили на полуслове, и он не договорил.

— Конунг! — Вигг, добравшийся, наконец, до берега выглядел так, словно был готов на небывалый для викинга поступок: броситься Харальду в ноги.

В хирде у викингов все было устроено иначе, чем в княжеской дружине, и потому хирдманы, которые ходили с вождем в походы, которые служили ему много зим, редко склоняли голову перед своим конунгом. Еще реже гнули спину. Власть опиралась больше на силу, нежели на верность. И потому один вождь, победив в поединке другого, мог получить и его драккар, и его людей, и даже его жену.

В ноги Харальду Вигг все же не бросился, но поклонился ему ниже, чем когда-либо.

— Виноват я… — сказал он с отчаянной злостью, оправив мокрую, облепившую телу одежду. — Коли прогонишь — я уйду. Я подвел тебя.

Кормщик Олаф громко, недовольно цокнул языком.

— Какой день ему талдычу, а все бестолку! Куда уходить собрался, глупец? Кто тебя отпустит?

Позади Вигга с понурыми лицами стояли еще несколько хирдманинов, которые оказались в числе тех, кого связал Ивар перед тем, как пустить в конунга стрелу. Они тоже чувствовали за собой вину. И мыслили, что покрыли себя позором, когда не смогли вступиться за вождя. Валялись, оглушенные и беспомощные, словно пойманная в сетях рыба… Только и оставалось им, что биться о палубу.

Харальд усмехнулся. Если так судить, то он виноват сильнее всех. Он за родной кровью недосмотрел. Он не догадался, что замыслил его собственный племянник. Он дал слабину, и его хирд мог усомниться в его удачливости как вождя. А заместо этого они пришли к нему виниться. Повесили головы, нехотя смотрели в глаза. Мыслили, что подвели его.

— Я никого не стану прогонять, — сказал Харальд. — Кроме тех, кто поднял против меня меч.

— Четверо уже рыб кормят, — хохотнул Олаф.

Пока конунг говорил с Виггом, он все искоса поглядывал на замершую чуть в стороне дроттнинг. Кто бы помыслил, что старый кормщик будет искренне рад ее видеть! Ему рассказали, как прыгнула Ярлфрид с драккара следом за Харальдом в ледяное море, не пожелав остаться подле Ивара. А нынче, когда он смотрел на нее, все никак не мог уразуметь, что в ней переменилось. Ну, окромя мужских порток и рубахи, в которых она тонула.

Дроттнинг стала неуловимо другой, и Олаф призадумался. А потом он перехватил недовольный взгляд Харальда. И конунг подался влево, встал между старым кормщиком и Ярлфрид, еще и грозно свел на переносице брови.

Тогда-то Олаф все и уразумел. И ясный, сияющий взгляд дроттнинг. И легкую, едва заметную улыбку на ее губах. И утомленное, уставшее лицо, от которого, несмотря ни на что, разливался теплый, мягкий свет.

Харальд, предостерегая, качнул головой, но кормщик и не намеревался ничего говорить. Закряхтел про себя, да и только. Не совсем же он разума лишился.

— Довольно трепать языками, — конунг вскинул руку. — Нужно торопиться. Негоже заставлять конунга Гардарики ждать.

И вновь кормщик подивился сверх меры, когда дроттнинг, вроде бы и улыбнулась при упоминании отца, но телом ненамеренно подалась ближе к Харальду, словно искала защиты.

Устыдившись, Олаф отвел взгляд. Вел себя хуже старой бабки!

Конунг прошелся по берегу вперед и остановился в шаге от кромки воды. Он поглядел на драккар, мягко покачивающийся на волнах, и повернулся к кормщику.

— Ближе подвести сдюжишь?

Тот провел ладонью по седой бороде и развел руками. Мог бы — не заставил бы спрыгивать в ледяную воду других. И сам бы не стал.

— Больно острые камни выпирают. Нужно идти сейчас, пока не начался прилив. Пока воды всего лишь по горло.

Харальд, заведя руки за спину, перекатился с пятки на носок. Решив что-то, он посмотрел на Вигга.

— Нужны будут топоры да веревки. Смастерим плот.

Тот, если и хотел что-то спросить, то не стал. Кивнул и, поведя плечами, зашагал к воде.

— Давно ли ты боишься замочить сапоги? — сострил Олаф.

Но, наткнувшись на взгляд Харальда, замолчал и проглотил издевку.

— Я могу потерпеть, — Ярлфрид, внимательно прислушавшаяся к их разговору, ступила вперед и вопросительно посмотрела на конунга. — И доплыть тоже могу. Сюда же доплыла.

Харальд резко качнул головой.

— Больше ты не будешь мерзнуть в ледяной воде, — сказал он.

На щеках у нее вспыхнул румянец: вот уж чего старый кормщик никогда прежде не видывал! Он рассеянно провел ладонью по загривку. В последний раз он видел конунга и дроттнинг еще дома на берегу, когда все жители собрались, чтобы проводить драккар. И они даже смотреть друг на друга избегали, это Олаф запомнил хорошенько. У Харальда на переносице всякий раз залом появлялся, стоило кому упомянуть Ярлфрид. Да и та косилась на конунга диким волчонком и старалась не оставаться с ним наедине.

Нынче же…

Кормщик поджал губы, чтобы не ляпнуть лишнего. Как бы ни был рад и благодарен ему Харальд, а за длинный язык он всегда спрашивал строго.

Пока дожидались хирдманинов с топорами и веревками, вновь развели костер. Олаф вскинул брови, но и тут смолчал, наблюдая за конунгом, который сам натаскал хвороста и высек искру. А потом усадил напротив огня дроттнинг, и та благодарно улыбнулась ему и протянула к пламени покрасневшие, замерзшие ладони.

— Посидишь тут? — спросил у нее Харальд, когда на берег вернулся Вигг: еще хлеще вымокший и потому безрадостный.

Спросил, а не приказал. Старый кормщик закряхтел и отвернулся. Может, подменили их конунга? Или все же прибрал его к себе грозный Бог Ньёрд?

Да только глазищами тот сверкал точно так же, как и прежде. На всех глядел с привычной суровостью, кроме Ярлфрид.

Взяв топоры, они ушли подальше от берега к лесу. Вместе с дроттнинг Харальд оставил у костра Вигга, но прежде отвел его в сторону и что-то коротко сказал, и тот поспешно закивал, а после покосился на дроттнинг.

Да-а.

Совсем чудные времена