Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— Такое слово вообще есть? «Алкая»? — обращается Сора ко мне: — Кента-кун?

— Я не Кента-кун! — встаю я и принимая пафосную позу, складывая руки на груди и мучительно припоминая все шестьдесят поединков Миямото. Хорошо, Сакаки Кадзиро — его последняя жертва, а Арима Кихэй — первая. Никто не помнит всех этих ноу-неймов посередине списка. Будем импровизировать.

— Я — Есиока Кемпо! И я переродился в теле… кхм… сего юноши, чтобы отомстить тебе за мою смерть! Э… алкаю тоже, вот. — как я уже и говорил, актер из меня никудышный, вон и Юрико уже лицо ладонью закрывает.

— И ты туда же! — закатывает глаза Сора: — от тебя не ожидала, Кента-кун… ну ладно… ну смотрите… — она коротко кланяется, сложив руки в благодарном жесте, обозначая, что завершает трапезу и встает из-за стола.

— Вот и настал этот час… — говорит она и обводит нас всех взглядом: — настал тот час, когда мы встретились снова. Сакаки Кадзиро, Арима Кихэй и Есиока Кемпо… я убил вас один раз в той жизни и убью еще раз в этой! Выходите на поединок после обеда — все вместе или по очереди с любым оружием и тактикой — вы обречены! — она вздергивает подбородок и складывает руки на груди. Наступает тишина. Мы своего добились — Сора тоже подыграла нам в этой импровизации. Кстати, вот чего-чего а насчет поединка она не блефовала, единственный кто еще может что-то ей противопоставить, держа в руке меч — это Юрико. Я учился совершенно другому и против мастера фехтования что плотник супротив столяра. Интересно, может Кимико у нас скрытый мастер владения мечом? Кстати, фаллос тут иносказательно частенько сравнивают именно с мечом.

— И кстати — Хёхо Нитэн Ити-рю. Школа Земли и Неба — так называется эта техника и да, я ею владею. Хороший у тебя глаз, Юри… эээ то есть Сакаки Кадзиро! Но я поколочу вас всех даже с завязанными глазами и с одной рукой, привязанной за спиной! Вы все уже мертвецы, потому что любой, кто бросил мне вызов — отмерил свое собственное время жизни на этой земле. — твердо говорит Сора и даже у меня по спине пробегают мурашки. Такие вот выступления репетируют перед зеркалом в полном одиночестве… чтобы в нужный момент не подыскивать слова.

— А… может не надо? — задает вопрос Кимико и я понимаю, что она четко осознает пределы своих возможностей по обращению с фаллическими символами. После заявления что «а ты вообще на свете по доверенности живешь» — как-то уже неохота в бутылку лезть. Получить от Соры тренировочным мечом по заднице никому не пожелаешь. К чему эти крайности.

— Надо, надо — кивает Сора: — сами напросились. Тебя, Кимико, я еще пожалею, а вот ты, Кента-кун, за свой длинный язык получишь на орехи. Так что заканчиваем обедать и собираемся в зал. Синяки сами собой на ваших жопках не появятся.

— О! Прошу прощения! Я вспомнила! — хлопает себя по лбу Кимико: — я же не Арима Кихэй! Я — Оцу из деревни Миямото!

— Оцу? Оцу, Оцу… так это же девушка была? — удивляется Сора: — А это тут при чем?

— При том! Миямото Мусаси, бывший Такэдза Синнен — ты подло бросил меня одну, хотя обещал, что мы будем вместе навсегда! И я вызываю тебя на поединок! — Кимико снова встает в позу «мастер вызывает мастера» и я не понимаю, о каком поединке может идти речь. Кимико проиграет Соре всухую, на чем бы они не сражались — от мечей и до булавок.

— Принимаю твой вызов! — поводит плечом Сора: — на любых условиях! Потом не жалуйся… Оцу-тян!

— Это будет поединок между мужчиной и женщиной! Как и завещало нам Небо такие поединки! — провозглашает Кимико, упирая свой перст в потолок: — поединок страсти! Поединок на шелковых простынях! Поединок сплетенных ног! И кто первым попросит пощады — тот и проиграл!

— Э?! — изумляется Сора и ее глаза распахиваются, словно она только что обнаружила в своем кошельке толстого шмеля.

— Ааа… — тянет Юрико: — так вот о каком поединке речь! Ты уж постарайся, Сора-тян! — она ободряюще похлопывает Сору по плечу: — ты уж не опозорь имени Великого Мастера!

— Готов быть секундантом на вашем поединке — тут же реагирую я: — вам просто необходимы секунданты! Чтобы правила никто не нарушал, и чтобы победителя объявить!

— Мы тут все еще о фехтовании говорим? — громко спрашивает Эйка: — А то мне как-то неуютно становится. Как бы не дошло до схватки Миямото с… эээ… сколько нас тут? С семью самураями?

— Ты уже согласилась — напоминает Кимико: — так что… поединок состоится вечером в душевой! Приглашаю секундантов! Кента-кун, уж извольте присутствовать… как опытный дуэлянт.

— Ну что вы, мастер Кимико. Мне до вас еще далеко, но я сочту за честь быть секундантом на вашем поединке! Шелковые простыни прямо в душевую принести?

— Вы! Вы! — задыхается Сора, покраснев: — все в непристойности переведете! А ты! — она тычет в меня пальцем: — лишь бы! А?

— Ага. Верно — соглашаюсь я: — лишь бы. С нетерпением жду вечера, непобедимый Мастер Мусаси.

— И это будет первый раз, когда Великий Мастер проиграет — комментирует Юрико: — меня тоже в секунданты берите. Интересно же. Потом все вместе там же и сразимся. Заодно и помоемся…

Глава 8

У меня был план. И он включал в себя сотрудничество с Юрико и Кимико, потому что наши шансы на успех и так были призрачны, а в случае дуэли на синаях — становились прямо-таки исчезающими. Если бы Сора была просто мастером кендо, я бы рискнул и в одного — используя формальные правила поединка и привычку спортсменов останавливаться после оглашения попадания, прекращать поединок. В кендо достаточно одного удара чтобы выиграть или проиграть и потому у спортсменов есть такая же слабость, как и у борцов дзюдо или самбо — выработанный рефлекс. Похлопай борца в партере, в болевом захвате и он в девяноста случаях из ста ослабит захват. Так же и в случае с кендо — можно было эксплуатировать эту слабость, пропустить удар синаем (больно, но терпимо) и рвануть в ближний бой, пользуясь выработанными долгими тренировками спортивными рефлексами — удар прошел, значит надо отойти и опустить синай. А я такой, стремительный как бешеная оса — раз и