Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

я проверила. И оставила там все, о чем писал дед. А где еще это хранить? Лучшего места не придумать. Если понадобится, я попаду в этот подвал с закрытыми глазами, через Испод. Интересно, что в банковской ячейке… Золото? Драгоценности? Ничего, когда-нибудь узнаю.

Домой я вернулась без приключений.

А Сава появился на следующий день, хоть мы и не договаривались о встрече. Он нервничал, и сразу накинулся с обвинениями.

— Могла бы и сказать, что будешь на балу.

Мы сидели в его машине, и Карамелька аккуратно ела шоколадку, что он для нее принес.

«Мог бы и сказать, что женишься», — подумала я. Но вслух произнесла иное:

— Я не знала, что буду. Император прислал за мной лимузин и принудил ехать на бал.

— Что? — переспросил Сава, меняясь в лице.

— Ой, ладно. Ты же знаешь, что рано или поздно эта встреча состоялась бы. Вот… состоялась.

— И чего он хотел? Не говори, если это секрет.

— Познакомиться хотел. И предупредить, что я у него под колпаком.

— И все?

— Сав, ты знаешь его бастарда?

— Чего⁈

Изумление было искренним. Сава не ожидал такого вопроса.

— И ничего о нем не слышал?

— Я даже не знал, что у его величества есть бастард, — буркнул он. — Почему ты спросила?

— Он — мой будущий муж.

Император не запрещал мне об этом говорить. А Сава… чуть не задохнулся от ревности. Что ж, теперь можно и о его невесте напомнить.

— А вы… дату свадьбы еще не назначили? — поинтересовалась я.

— М-мы… — выдавил он, побледнев.

— Ничего не имею против, — сообщила я. — Только, пожалуй, предпочла бы узнать об этом от тебя.

— Яра!

— Я запомнила твои слова о долге перед родом.

— Я ничего не говорил, потому что до сих пор надеюсь отвертеться. Согласился на помолвку, но свадьбы не будет.

— Женись, — сказала я. — Если она хороший человек, женись. Со мной у тебя счастья не будет.

Он отвернулся, стиснув руль так, что пальцы побелели. И эмоций не скрывал, они клокотали, как разбуженный вулкан. Отчаяние, боль, обида. И, пожалуй, любовь. Не знаю, правильно ли я определяю те эмоции, что и сама к нему испытываю.

Мне очень хотелось попросить его стать моим первым мужчиной. Яра… до сих пор девственница. Так почему бы не Сава? Он, наверняка, опытный. И он будет нежным. Но стоило представить, чем для него это может обернуться, как всякое желание исчезло.

Нет, я больше не буду причиной чьих-то бед.

— Яра, ты выйдешь замуж по приказу императора? — спросил Сава, отдышавшись.

— Если это как-то поможет мне доказать невиновность отца, то да, выйду, — ответила я. — Я выбрала, Сава. Не тебя и не Матвея. Я выбрала долг перед родом.

Василиса Мельницкая

Дочь врага Российской империи. Салага

Глава 1

— По решению трибунала Морозова Яромила Ивановна приговаривается к смертной казни…

Дальнейшие слова вязнут в гуле. И это не возмущенные голоса зрителей, присутствующих в зале. Это грохот крови в ушах. Меня только что приговорили к расстрелу.

— … немедленно привести в исполнение.

Холодный металл у виска. Оглушающий хлопок. И…

— А-а-а!

С громким воплем я села, обеими руками держась за голову. Карамелька, заворчав, тут же меховым воротником обвила шею.

Сон! Мне снова приснился этот кошмар. Я уже и со счету сбилась, как часто просыпалась с криком, словно наяву почувствовав приближение смерти.

Александр Иванович утверждал, что предвидеть будущее я не могу, слишком хорошо развиты другие способности. А на мое замечание, что у меня, как у женщины, никаких способностей эспера быть не должно вовсе, ответил, что самомнение прекрасно, но в разумных пределах.

Справедливости ради, никаких других признаков, указывающих на ясновидение, не обнаруживалось. Только этот изматывающий нервы сон. Возможно, он был связан с прошлой жизнью, где меня приговорили к смертной казни на костре, однако рассказать о том Александру Ивановичу я не могла. Поэтому смирилась с версией о переутомлении, что, в принципе, вполне соответствовало действительности.

И виной тому не два года изматывающей учебы и тренировок. Я вполне справлялась с нагрузкой, чередуя умственный труд с физическими упражнениями. Меня подкосили выпускные экзамены в гимназии. Никто не требовал от меня золотой медали, но я ее получила, сдав все предметы на высший балл. Одновременно приходилось готовиться к вступительному испытанию в академию службы безопасности, по другим дисциплинам. Я спала всего по два-три часа в сутки, вот и…

— Жарко, Карамелька, — сказала я, погладив химеру. — Все в порядке, слезай.

Карамелька потерлась ухом о мою щеку и стекла на одеяло.

Из всех постоялиц Антонины Юрьевны с переездом задержалась только я. Соня закончила гимназию год назад и вернулась к приемным родителям, а моя новая соседка на каникулы отправилась домой. Клава перебралась на съемную квартиру. На прощание я сняла с нее порчу, мною же и наведенную. Пусть радуется избавлению от прыщей, пока я добрая. Девчонки из третьей комнаты уехали на языковую практику в Европу. Мы с Карамелькой безраздельно владели всем этажом. Особенно радовало то, что в любой момент можно воспользоваться ванной комнатой.

Мой переезд назначен на завтра. По версии, которую мы придумали для Антонины Юрьевны, я возвращалась в Москву, чтобы там продолжить учебу. Сегодня же в медицинской академии вывесили списки поступивших. Удобный случай, чтобы, наконец, сказать Кате правду.

С Катей мы дружили, и врать ей об учебе в Москве я не хотела. Клятва о неразглашении накладывала на меня определенные ограничения, но я не собиралась рассказывать подробности.

— Аксакова Екатерина… — Катя схватила меня за руку, крепко ее сжала. — Ты тоже это видишь? Яра! Не молчи!

— Я, в принципе, не понимаю, отчего ты сомневалась, — ответила я. — Золотая медаль, высший балл по биологии, высокий уровень силы. Ты не могла не поступить.

«И принадлежность к одному из семи влиятельных родов империи», — можно не добавлять. Катя, в отличие от многих аристократок, протекцией в учебе не пользовалась. Она ей попросту не нужна, Катя и без поддержки семьи отличалась острым умом и обладала исключительными талантами в целительстве.

— Поступила! Поступила!

Катя все же запрыгала на месте, увлекла и меня в этот победный танец, не обращая внимания на тех, кто находился рядом.

— А ты? — Она вдруг