Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

Со стороны казалось, что «Энтерпрайз» близок к гибели, но в реальности подобный удар не мог быть смертельным для огромного боевого корабля. Справившись с неожиданностью, аварийные команды взялись за дело, уже к полудню пожар был локализован, а к вечеру — потушен окончательно. Потери, однако, были серьезными. В United States Navy и Naval Air Forces[1187] только погибших оказалось более двухсот человек, в том числе дюжина высококлассных пилотов. Из военно-морского регистра пришлось вычеркнуть тридцать два самолета,[1188] более того, «на всякий случай» аварийно заглушить два из восьми атомных реакторов. Общий ущерб достиг астрономической суммы в две сотни миллионов долларов, а крупнейший авианосец мира более чем на два года «прописался» на верфях Норфолка и более участия во вьетнамской войне не принимал.

Но это был далеко не конец истории. Сначала вездесущие журналисты раскопали, что младший брат погибшего водителя погрузчика оказался, во-первых, членом «Черных пантер», во-вторых, неоднократно принимал участие в знаменитых оклендских беспорядках и, в-третьих, незадолго до взрыва на «Энтерпрайзе» был убит полицейским. Дальше — больше: в «Нян Зан» и «Куан дой нян зан»[1189] была опубликована фотокопия письма Альфреда, которое он умудрился передать партизанам Хо Ши Мина через «девочку» из сайгонского борделя. В этом «крике души» автор с маниакальными деталями описал нескольких вариантов самоубийственных атак на своих же товарищей-сослуживцев.

Справедливости ради надо признать, что ни сам погрузчик, ни его выхлоп в перечень «оружия возмездия» не входили, но… История «мести за брата» облетела весь мир, обрастая при этом весьма и весьма красочными подробностями. Сайгонская проститутка сумела продать несколько интервью за сносные деньги, купила домик на окраине и бросила прежнюю профессию. Пропагандисты коммунистического блока подняли страшный шум, казалось, «подвиг во имя торжества идей коммунизма» наконец-то примирил идеологических раскольников из СССР и Китая. Не помешала даже примитивность и весьма сомнительная маоистская риторика знаменитого письма. Дошло до того, что в коридорах ЦК КПСС всерьез обсуждали возможность присвоения негру Альфреду звания Героя Советского Союза. Впрочем, последнюю идею Президиум ЦК отказался даже обсуждать, и разговоры быстро заглохли.

Зато в эфире радио «Маяк» прозвучала композиция неизвестного автора:

Ярчайший голос исполнителя, сошедшиеся в одном тексте Сомма, Сталинград, Белфаст, и странная, непривычная музыка — все это мгновенно разнеслось по всему миру. Скоро припев «The Broken Heroes» стал настоящим символом протеста против войны во Вьетнаме, и официальная пропаганда ничего не могла с этим поделать.

Командование US Navy не придумало ничего лучшего, как устроить масштабную «чистку». Офицеры стряхнули пыль с личных дел экипажей, навалились на стукачей и, вообще, полезли «в души» своих подопечных. Ни к чему хорошему это не привело, фактически чернокожим перестали доверять, их изгоняли с кораблей в дальние пампасы при малейшем подозрении. Отношение между «черными» и «белыми», и без того не шикарные, дошли до точки кипения. Будь в экипажах хотя бы четверть «ниггеров» — не избежать «нового Потемкина». Но и без этого, после пары несчастных случаев, офицеры предпочитали появляться в некоторых отсеках только в сопровождении вооруженной охраны.[1191]

Все это не могло не сказаться на количестве и качестве боевых вылетов, а следом — на «работе» морской пехоты и вообще всей кампании. Альфред достойно отомстил за брата. Понятно, обывателям казалось, что именно он высыпал в шестерни военной машины США доброе ведро песка. Но профессиональные политики не без оснований видели за взрывами на авианосце серьезнейший внутриполитический кризис. И каждый из них делал собственные оценки глубины западни, в которую попала первая экономика мира и президент Линдон Джонсон.

Однако была и другая страна, лидер которой оказался в весьма незавидной ситуации. На первый взгляд начатая Мао Цзэдуном без должной подготовки[1192] великая чистка проходила сравнительно успешно. С контролем Пекина и провинций Северо-Запада у Великого Кормчего проблем не было, то же самое можно было сказать про земледельческий Юг. Несколько хуже обстояли дела в Тибете, по горным перевалам потянулись караваны из Индии, и не только с продовольствием — в первую очередь разведслужбы извечного противника перебрасывали деньги и оружие.[1193] С Хайнаня поступали очень неприятные доклады о тайных переговорах с Гоминьданом.[1194] Даже в Маньчжурии и Уйгурской области было неспокойно, но там, по крайней мере, отсутствовала подрывная деятельность из-за границы. Впрочем, ничего страшного на окраинах не происходило, все без исключения партийные функционеры без зазрения совести клялись в безусловной верности курсу ЦК КПК и его Председателю. Только вот отряды хунвейбинов и цзаофаней[1195] у них были большей частью «свои», подконтрольные, насколько это вообще было возможно.

И дрались они с «пришлыми» конкурентами буквально «смертным боем». Солдаты НОАК часто были вынуждены вставать между враждующими бандами, получая град ударов палками и камнями.[1196] Причем вооружать армейские части чем-то кроме цитатников Мао министр обороны Линь Бяо попросту боялся:[1197] по большому счету никто не понимал до конца, на чьей стороне выступят полковники и генералы, если дело дойдет до «большой крови».

Пример уже был: в Шанхае на помощь сражавшимся сторонникам секретаря горкома Чэнь Писяня пришли части адмирала флота Восточного моря Тао Юна,[1198] который по совместительству являлся заместителем командующего военным округом. И теперь самый богатый город Китая с десятимиллионным населением, существенная часть восточного побережья и даже южная столица Нанкин,[1199] управлялись своим собственным Генеральным секретарем ЦК КПК, причем Мао Цзэдун там признавался вождем великим, но, увы, впавшим в безумие и старческий маразм. Впрочем, жителей такие тонкости интересовали мало, большинство пережили «Борьбу против трех», «Борьбу против пяти», «кампанию против Ху Фан» и прочие мероприятия компартии, во время которых люди боялись ходить около высотных домов: слишком велик был шанс попасть «под самоубийцу».[1200] И теперь они были согласны принять в вожди даже владыку подземного мира Янь-Вана со всей его стражей, лишь бы снова не попасть под карающий меч революции.

Первое время «Шанхайский горком» гордо отказывался от сотрудничества с засевшим на острове Чан Кайши. Но в кровопролитной