Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

что двух и трехэтажные дома на каждой стороне улицы казались выше, чем были на самом деле, и готовыми рухнуть тебе на голову или на ногу. Воображение заставляло даже улицы казаться тусклыми. Он надеялся, что это из-за его воображения. Небо не было таким серым. На грязной мостовой встречались люди, но явно недостаточно, если учесть размеры покинутых фермерских угодий. И все шли, уткнувшись носом в землю. Никто не спешил идти куда-то. Все торопились уйти. И никто не смотрел в сторону другого. Живя с рекой у порога дома, они кажется забыли как мыться. Куда бы он не посмотрел, повсюду видел неумытые лица и одежду, которую не стирали по крайней мере, неделю, и сильно испачканную в грязи. По пути к центру вонь еще больше усилилась. Он надеялся, что сможет чуть-чуть к ней привыкнуть, со временем. Однако, хуже всего была окружающая тишина. Поселения бывают порой тихими, но в них не так тихо, как в лесу. Но в городах постоянно слышно какую-то возню, звук лавок, в которых идет торговля, и людей, живущих своей жизнью. В Со Хэбо не было слышно даже шепотка этой жизни. Он, кажется, даже не дышал.

Выбрать правильное направление было довольно трудно, особенно, когда люди разбегаются куда глаза глядят, едва попытаешься с ними заговорить, но в конце концов они спешились перед фасадом весьма преуспевающей гостиницы. Здание в три этажа искусно сложенное из серого камня под черепичной крышей, вывеска на котором гласила «Золотая Баржа». На надписи и на горе зерна, возвышавшейся на барже неприкрытым, словно никогда не будет отправлено, даже виднелась позолота. Из конюшни за гостиницей не появилось ни одного конюха, так что знаменосцам пришлось выступить в этой роли, от чего они вовсе не были счастливы. Тод, принимая поводья, так засмотрелся на грязных прохожих, лаская рукой эфес своего короткого меча, что Ходок чуть было не откусил ему несколько пальцев. Майенец и гэалданец казалось пожалели, что у них вместо знамен не копья. Фланн выглядел сильно ошарашенным. Несмотря на утреннее солнце свет казался… затененным. Внутри дела были не лучше.

На первый взгляд общий зал отражал процветание гостиницы. В нем стояли круглые полированные столы и дорогие стулья, вместо скамей, стоящие под высокими крепкими стропилами потолка. Стены были расписаны полями пшеницы, ячменя и проса, созревающего под ярким солнцем, и на резной полке над широким камином из белого камня стояли прекрасные часы. Однако, камин был холоден, и воздух был морозным в точности как снаружи. Часы стояли, и полировка поблекла. Повсюду лежала пыль. Единственными людьми в зале были шесть мужчин и пять женщин, сбившиеся в кучу со своей выпивкой вокруг овального, больше остальных в зале, стола, стоящего по центру.

Когда Перрин и остальные вошли, один из мужчин с криком вскочил на ноги, побледнев лицом под слоем грязи. Полная женщина с длинными сальными волосами поднесла оловянный кубок ко рту и попыталась быстро отпить, но только облила подбородок. Возможно это из-за его глаз. Возможно.

— Что случилось в этом городе? – спокойно спросила Анноура, откинув назад плащ, словно в комнате было жарко от камина. Ее холодный взгляд, которым она обвела комнату, заморозил всех сидящих за столом на месте. Внезапно Перрин заметил, что ни Масури, ни Сеонид с ними нет. Он сильно сомневался, что они ждут их на улице возле лошадей. Что делают они и их Стражи – вот вопрос?

Вскочивший на ноги мужчина оттянул воротник кафтана пальцем. Когда-то кафтан был сшит из прекрасной голубой шерсти, с рядом золоченых пуговиц до самого подбородка, но теперь казалось, что на него длительное время проливали какую-то пищу. Возможно, ее было больше, чем этот человек мог съесть. У него кожа тоже обвисла.

— С-случилось, Айз Седай? – стал заикаться он.

— Замолчи, Микэл! – быстро сказала измученная женщина. Ее темное платье по вороту и рукавам было украшено вышивкой, но из-за грязи цвета оставались неразличимы. Ее глаза были похожи на омуты. – Что заставило вас подумать, что у нас что-то случилось, Айз Седай?

Анноура собиралась ответить, но едва Айз Седай снова открыла рот, вперед вышла Берелейн.

— Купцы, нам требуется зерно. – Выражение лица Анноуры не изменилось, но ее рот захлопнулся со звонким клацаньем.

Между людьми за столом состоялся обмен длинными взглядами. Утомленная женщина некоторое время изучала Анноуру, быстро взглянула на Берелейн, очевидно оценивая шелка и огневики. И диадему. Она поклонилась, раскинув юбки.

— Мы купцы гильдии Со Хэбо, миледи. Те, что остались… – осекшись, она сделала глубокий, нервный вздох. – Я Рахима Арнон, миледи. Как мы можем вам услужить?

Купцы похоже немного повеселели узнав, что посетители явились за зерном и прочим товаром: за маслом для ламп и приготовления пищи, бобами, иглами, гвоздями для подков, за тканью и свечами, и еще кучей всякой всячины, которая необходима для содержания лагеря. По крайней мере, они казались менее испуганными. Любой обычный купец, услышав список перечисленных Берелейн вещей, жадно улыбнулся бы, но только не эти…

Госпожа Арнон крикнула хозяйке, чтобы он принес еще вина.

— Лучшего вина! Быстро! Сейчас же! Быстрее! – но когда длинноносая женщина нерешительно заглянула в комнату, Госпожа Арнон быстро подскочила к ней и поймав ее за грязный рукав, чтобы не дать той исчезнуть снова. Парень в заляпанном пищей кафтане крикнул кому-то по имени Спирал, чтобы он принес образцы. Но прокричав три раза и не получив ответа, он нервно рассмеялся и бросившись в заднюю комнату выскочил оттуда мгновение спустя, сжимая в руках три цилиндрических деревянных контейнера, которые он, все еще нервно улыбаясь, поставил на стол. Другие в это время выдавали коллекцию разнообразных кривых улыбок, кланяясь Берелейн, с предложением занять почетное место во главе овального стола. Постоянно расчесывающие себя сальные мужчины и женщины, казалось, не замечали то, что они делали. Перрин засунул перчатки за ремень и встал, наблюдая, рядом с расписанной стеной.

Они договорились что вести переговоры будет Берелейн. Она неохотно согласилась, что он понимает в конине больше нее, но она имела многолетний опыт сделок о продаже целых урожаев рыбного масла. Анноура только тонко улыбнулась на предложение деревенского выскочки взять все в свои руки. Она не назвала его так в глаза, она как и Масури и Сеонид мягко называла его «милорд», но для него было ясно, что она думала о его способностях. Сейчас она не улыбалась, стоя за спиной у Берелейн и изучая купцов, словно стараясь запомнить их лица.

Хозяйка принесла вино в оловянных кубках, которые